Ошибка
OK
Информация
OK

Истоки: логика огня

Art by Chase Stone

Город Гирапур, мир Каладеш

Чандра Налаар, одиннадцати лет от роду, лезла вверх, не обращая внимания на снопы искр. Кто-то из её родителей паял что-то наверху в шахте, и она морщилась, когда крохотные огненные пятнышки отскакивали от её рыжих волос. Переставляя руки, она карабкалась вверх по паутине лесов, обрамляющих стены туннеля. Сегодня наконец-то настал её день. Её родители были изобретателями, её деды были изобретателями, все её предки были изобретателями. В этот день давно предначертанная судьба примет её в свои объятия. Она станет разносчиком канистр.

Изобретательство никогда не было её сильной стороной.

Не то, чтобы она не признавала механических устройств. Её мир был полон чудесными изобретениями и жемчужинами тикающей искусственной жизни. Просто почему-то её терпение кончалось раньше, чем её проекты. И как-то так выходило, что в определенный момент на этапе сборки её кулак неминуемо приходил в соприкосновение с физиономией кого-нибудь, кто определенно этого заслуживал.

Это было проблемой. Она это признавала.

Она пробовала себя и на других поприщах. Однажды она решила стать великим художником, что могла бы подтвердить комната, полная сломанных кистей и разорванных холстов. Она пыталась ходить в школу, пока однажды не оказалась дома с разбитыми костяшками пальцев и запиской от школьного директора. Ей было очень тяжело найти себе место в мире, которым правили консулы и часовые механизмы. Но сегодня она встретит своё истинное призвание.

Может быть, Чандра никогда не станет кузнецом, как её отец, или гениальным мастером, как мать, но в мире, который приводят в движение изящные машины, она сможет обеспечить источником энергии – загадочным эфиром – тех, кто нуждается в нём. Поставки эфира строго контролировались консулами, но её родители знали способы обойти ограничения – и всегда были готовы помочь тем, кому требовалось горючее для их творений.

Чандра перелезла через перила, ограждающие платформу, на которой её отец работал над одним из своих металлических созданий. Он поднял на лоб свои очки с тяжелыми стеклами, которые оставили на его запыленном лице маску, будто у енота. “Чандра! Я же велел держаться внутри ограждения. Зачем я вообще их поставил?”

“Из них получилась отличная лестница, - сказала Чандра и обняла его за пояс. – В общем. Дорогой папа. Я готова. Ты знал, что я готова? Так вот я говорю тебе. Готова”.

Отец закатил глаза. “Я не буду даже пытаться говорить с тобой о терпении. Но с этим тебе надо идти не ко мне. Все у твоей матери”.

Мать с шумом спустилась по узкой витой лестнице. На ней были тяжелые перчатки и искусно украшенная шаль. С собой она несла металлическую канистру, держа её, словно праздничный пирог. “Первая самостоятельная доставка. Только посмотри на неё, Киран! Она же взорвется от нетерпения. Сюда, дочка, помоги мне запечатать посылку, пока она не взорвалась. Или пока ты сама не взорвешься”.

Мать Чандры опустила канистру. Крышка мерцала, и из-под неё пробивалась тонкая струйка пара. Отец едва успел выдохнуть: “Осторожно!”, когда Чандра метко пнула канистру ногой. Крышка вмялась внутрь, но шипение смолкло. Чандра усмехнулась.

“Я уже могу сказать, что ты будешь лучшим курьером, какого только видел этот город”, - подмигнув, произнесла её мать.

Art by Tyler Jacobson

Чандра вскинула подбородок, словно оскорбленная королевская особа: “Приготовьте все медали и награды к моему возвращению. Я постараюсь вспомнить вас, когда буду самой известной преступницей в мире”.

“Нам больше нравится «двигатели народных перемен», - сказал отец. – Но это большая ответственность, Чандра. Консулы рассылают патрули. Люди нуждаются в нашем топливе, но если из-за нас они окажутся в неприятностях, они обратятся против нас. Мы с твоей матерью тщательно ищем людей, которым можем доверять”.

Чандра сунула канистру в рюкзак и закинула его на спину: “И сегодня мы доверяем старой леди, которая живет около Кузницы”.

“Миссис Пашири, совершенно верно”, – подтвердил отец.

“Она всегда была добра к тебе, - сказала мать. – Помни, она должна знать сигнал. Те, кто знают его, знают и то, кто мы такие на самом деле”.

“Я уже знаю, кто я такая. Чандра, Лучший В Мире Курьер”.

Мать неловко обняла её и похлопала по канистре на её спине. “Твой отец и я верим в тебя. Ты знаешь дорогу. Ты знаешь город. Ты отлично справишься”.

“Только убедись, что никто не последует за тобой сюда”, - добавил её отец, но Чандра уже карабкалась наверх.


Солнце слепило глаза. Город Гирапур разрастался, словно живое существо, его архитектура приспосабливалась к нуждам оружейников, топтеростроителей, механиков-часовщиков, и прочих изобретателей и мастеровых, которые родились в нем. Чандра пробивалась сквозь толпу, натянув свою школьную тунику, и канистра стучала у неё за спиной.

Art by Magali Villeneuve

Сквозной проход был загружен людьми. Она решилась, и свернула в сторону, к каналу. Две половины моста с чередой металлических щелчков скользнули навстречу друг другу, и Чандра перескочила через промежуток ещё до того, как они до конца заняли своё место. Она прошла наискось через ворота Ахары, через большую круглую площадь, лежащую в центре амфитеатра, перепрыгнула вращающиеся шестерни в мостовой, обошла помост в центре и увернулась от компании увлеченно болтающих эфирологов.

Она сделала еще два неожиданных поворота и остановилась у стены из обожженной глины, на которой тонкой мозаикой были выложены портреты великих изобретателей. Поверхность была гладкой и ровной, но она нащупала ботинком выемку над носом одного из изобретателей, и, перебравшись через стену, спрыгнула вниз на дорогу, украшенную косыми полосами.

Едва она коснулась земли, группа солдат в ярких мундирах появилась у неё на пути: гвардия консулов. К их рукам крепились стандартные армейские выкидные клинки, и один из них был вооружен самострелом с зарядом эфира.

“Куда ты направляешься, девочка? – поинтересовался один из них. – Здесь нет прохода” он обратил внимание на одежду Чандры – такую же, какую носили дети в Институте Строителей: “Разве тебе не полагается быть в школе?”

“Я тороплюсь, - сказала Чандра. – И мой экзаменатор съест меня заживо, если я снова опоздаю, поэтому, если вы позволите…”

“Это запретный проход, о чём, мисс, я уверен, вам хорошо известно, - сказал второй солдат. Его клинок раскрылся с сухим щелчком, и лезвие замерцало на солнце. – Проход для пешеходов находится на другой стороне площади”.

“И звонок давно прозвенел, - продолжил первый солдат, - ты уверена, что ты – тамошняя ученица?”

“Надеюсь, ты не занимаешься контрабандой?”

“Передай сюда сумку, пожалуйста”.

Чандру бросило в жар. Она не могла проскользнуть мимо них, или пробежать мимо.

“Если я получу еще один выговор, мне конец, - сказала она, оторвав взгляд от мерцающего клинка и взглянув прямо в глаза солдата, - Может быть, вы просто пропустите меня?”

Один из них кивнул соседу: “Доставай детектор эфира”.

Чандра перенесла свой вес на другую ногу, вывернулась из хватки солдата, который держал её, метнулась в сторону, локтем поддела живот другого, отскочила, и кулаком ударила первого в ключицу. Наверное, это была плохая идея, через мгновение подумала она. Это была логика кулаков.

Солдаты сомкнулись над ней, как капкан. Руки заломили за спину, так что теперь она могла видеть только мостовую под собой. Она пнула одного в голень, и попыталась боднуть другого под дых, но освободиться ей не удалось. Волна жаркой ярости поднялась внутри неё, и она стиснула зубы.

Солдаты остановились. В поле зрения появилась ещё одна пара ног.

“Капитан Барал”, – приветствовал её обладателя один из солдат.

Чандра сумела подняться на ноги и посмотреть на него. Капитан Барал был могучим, огромным и статным человеком, и его лицо, казалось, насмехалось над окружающими, не обладающими такими достоинствами. Остальные солдаты затихли.

“В чем проблема?” – хриплым шепотом спросил он, глядя на Чандру, но обращаясь не к ней.

“Отказывается от сотрудничества, сэр. Возможно, прогульщица”.

“Мы сказали ей, что этот проход не для пешеходов”.

Капитан Барал усмехнулся. “Когда вы имеете дело с этими уличными детьми, - прошептал он, - используйте короткие слова. Простые команды. Например, “Сесть. Встать”.

Ладони Чандры сами собой сжались в кулаки. Ярость разгоралась быстро, как спичечный коробок, раскаляя каждый нерв в её теле. Жар хлынул в руки, а оттуда – в ладони, все еще заломленные за спину..

“Я знаю, что ты не ученица, - сказал Барал. Сними с плеч рюкзак и отдай его мне”.

“Нет”.

“Я думаю, ты не понимаешь ситуацию, дитя. Ты уже нарушила закон полудюжиной разных способов. Подчиняйся, или я тебя заставлю”. Он положил руку на плечо Чандры – аккуратно, но без малейшего сочувствия. Это было бесстрастное медицинское прикосновение, особенно неприятное в своей холодной отстраненности

Мускулы Чандры напряглись, и она дернулась, зашипев сквозь зубы. Ей хотелось закричать, выхлестнуть, выплеснуть на него свою ярость.

И тогда произошло что-то, что никогда не случалось с ней раньше. Её руки вспыхнули изнутри, высветив кости, кровеносные сосуды и линии на ладонях. Всё нарастающий жар рвался наружу сквозь её кожу, и её руки уже были окутаны пламенем, как два факела. Чандра вскрикнула, и, остолбенев, застыла, переводя взгляд между двумя пылающими ладонями.

Art by Eric Deschamps

Солдаты попятились прочь полукругом. Капитан Барал остался на месте, и удивление на его лице сменилось неподдельным интересом.

Чандра тряхнула ладонями. Они не погасли. Она подумала о том, чтобы погасить их о свою одежду, но отказалась от этой идеи. Она посмотрела на людей, слишком растерянная, чтобы что-то сказать, и замахала своими пылающими руками. Как ни странно, пламя не обжигало её кожу. Огонь плясал в её руках, но боли не было.

Барал снова положил руку ей на плечо: “Позволь мне помочь тебе справиться с этим, дитя”.

“Отойди!” – Чандра инстинктивно взмахнула руками, отчего в воздухе повисла огненная дуга. Люди попятились. Огонь стих, и на мгновение все застыли, хлопая глазами.

Чандра рванулась с места. Она проскочила между двумя солдатами, которые неловко попытались остановить её, и исчезла. За спиной она услышала, как хриплый шепот Барала превратился в рёв: “Отправьте за ней вертокрылы. Немедленно!”


Чандра сделала несколько поворотов, оставляя позади дикую путаницу эмоций, вместе с консульскими солдатами. Она периодически косилась на свои ладони, но теперь они были просто ладонями. Никаких следов прежнего самовоспламеняющегося безумия. Не то, чтобы она не видела магии раньше: изобретатели регулярно собирали конструкции, бросавшие вызов воображению, и даже более того – при помощи эфира. Но призывать огонь вообще без использования каких бы то ни было устройств – это было что-то новенькое.

Art by Lius Lasahido

Она вбежала на мост, ведущий в направлении дома, но неподвижно застыла посередине пролета. Три резных вертокрыла почти бесшумно появились перед ней, вспарывая воздух своими вращающимися винтами, и огромные линзы каждого были направлены прямо на неё.

Канистра всё ещё была у неё. Она не была уверена, что все ещё заслуживала награды Лучшего В Мире Курьера, - скорее, она задавалась вопросом, существует ли награда для Худшего В Мире, - и больше всего на свете ей хотелось бежать домой. Но тогда вертокрылы полетят следом за ней, прямо к её семье. Летающие лазутчики доложат о всех занятиях её родителей, и капитан Барал вскоре придет за ними. Она не знала точно, какое наказание полагалось за контрабанду эфира, но ей доводилось слышать о жестоких и болезненных приговорах, которые оглашали на Ахаре, перед толпами людей.

Вертокрылы пронеслись над ней, и вернулись назад, оказавшись сразу за её спиной, когда она побежала обратно по мосту. Пешком было бы трудно убежать от чего-то, что летает в воздухе: вертокрылы попросту перелетали через препятствия, которые ей приходилось обегать, и она была вынуждена постоянно проверять, что находится прямо перед ней. Она ныряла в узкие переулки и проносилась сквозь лавки, но вертокрылы просто огибали их, и снова встречали её, как только она появлялась с другой стороны.

Art by Svetlin Velinov

Она достигла знакомого шпиля: Кузня Консулов, фабрика, питаемая эфиром, где штамповались автоматы для нужд консулов. Она собиралась обогнуть её и направиться вглубь города, когда услышала своё имя.

“Чандра? – это была миссис Пашири, связной Чандры и друг семьи Налаар. Она выглядывала из дверей главного входа Кузни, сжимая в руках связку ключей.

“Миссис Пашири!” – запыхавшись, крикнула Чандра.

“Что случилось, милая? Мы должны были встретиться не здесь”.

“Они летят за мной”, - сказала Чандра, указывая через плечо на приближающиеся вертокрылы. Она поколебалась, вспоминая слова родителей о том, кому она может доверять, и не сводя глаз со связки ключей от Кузни Консулов. Она рефлекторно сжала кулаки.

Но миссис Пашири сомкнула кончики большого и указательного пальцев на обеих руках, и поднесла их ко лбу, словно пару очков. Именно так выглядел сигнал, о котором говорили её родители. Этот жест она проделала с каким-то особенным почтением, так, что он показался чуть ли не воинским салютом. “Я давно знаю Налааров, милая”, - сказала она.

Чандра задумалась. Она уже слышала приближение вертокрылов. Ей хотелось довериться связной, другу семьи, которая знала правильный жест, но эти ключи говорили о какой-то связи с консулами. Возможности кружились вокруг и сбивали с толку.

Глаза миссис Пашири сузились, когда она увидела вертокрылы. Она повернулась и снова отперла двери Кузни: “Заходи. Выбирайся с заднего входа. Я отвлеку их”.

Это место было последним, куда Чандра решилась бы войти. Пока она медлила, миссис Пашири вытащила резную медную птичку откуда-то из складок своей туники. Она ожила, расправила оперенные крылышки, устремилась к вертокрылам, столкнулась с одним из них и взорвалась, обрушив на мостовую дождь осколков.

“Иди внутрь, - сказала миссис Пашири, коротко кивнув. Она собирала маленькую летучую мышь из серебряной филиграни. – Рабочие ещё не появились. Давай, милая, выбирайся отсюда”.

Чандра вбежала внутрь мимо миссис Пашири, которая принялась выкрикивать оскорбления в сторону приближающихся ветрокрылов.

Art by Johann Bodin

Внутри Кузни неподвижно застыли бемолвные машины. Полусобранные автоматы безвольно висели, закрепленные на сборочных линиях. Ноги и манипуляторы громоздились на стойках, ожидая когда настанет их черед быть приделанными к очередному туловищу и стать новым штампованным слугой. Огромные светильники над головой были темны, и единственным источником света было круглое окно под самым куполом. Вершина огромной колонны, стоявшей в центре зала, терялась под потолком. Автоматические руки и манипуляторы крепились к колонне, словно крылья гигантской утки.

Чандра прокралась между сборочными линиями и посеребренными шестернями, высматривая другой выход. До её ушей донесся ещё один взрыв снаружи, и брань миссис Пашири стихла в отдалении. Чандра с благодарностью выдохнула

Высоко наверху раздалось громкое тиканье. Цепочка резных шестерней на потолке провернулась, и створки окна разошлись ещё шире. Безошибочно узнаваемый звук – звук винтов последнего вертокрыла возвестил о его прибытии. Летательный аппарат спикировал в окно и повернул к ней свой глаз.

Череда оранжевых ламп пересекла потолок кузни, пробуждая к жизни спиральный узор светильников. Руки колонны пришли в движение, вытягивая свои удивительно длинные конечности и когтеподобные захваты. Повсюду артефактные существа покидали крепления и поворачивали головы в её сторону в мрачном свете оранжевых ламп.

Новая волна жара прокатилась по её телу. Она ощутила покалывание в ладонях, и в них опять начало разгораться свечение.

“Нет, спасибо, - сказала она своим рукам. – Не в этот раз. Нет, нет, нет”.

Она отпихнула в сторону одно небольшое артефактное создание, и локтем смела прочь другое. Она уже видела выход, но большая шестиногая машина загородила ей дорогу. Чандра повернулась обратно ко входу, но этот путь выглядел еще хуже. Машины появлялись отовсюду, шагая или катясь в её сторону.

Щелкая шестернями, человекоподобная конструкция потянулась к ней. Вместо рук у неё были металлические оковы, и она тянулась их когтями к запястьям Чандры. Она ударила её. В действие пришла логика кулаков. Но вместо того, чтобы удариться о металл, её кулак выбросил огненную вспышку, сбивая машину с ног и превращая её в обгорелые обломки. Другое артефактное создание приблизилось, и тоже получило своё пылающим кулаком. Огонь вырвался наружу в точке удара. На ладонях снова расцвели языки пламени. Это были красивые устройства, и она не знала, как держать под контролем свои огненные способности, но времени, чтобы остановиться и подумать, у неё не было. Она рвалась вперед, чередуя вопли и удары, сжигая своих механических противников одного за другим, когда они приближались к ней.

Art by Daarken

Она попыталась добраться к заднему входу, но орда служителей Кузни приближалась слишком быстро, а шестиногое чудовище все еще стояло на своем посту около дверей. Вертокрыл тем временем подобрался совсем близко, выпустил длинный отточенный коготь, и попытался ударить её в спину.

Она резко обернулась и крикнула на него. Пламя охватило винты, и машина, столкнувшись с колонной, рухнула вниз пылающей грудой.

Чандра вспомнила, что, строго говоря, так и не выполнила свою доставку для миссис Пашири. Канистра с эфиром все еще была у неё на спине. Когда она снова повернулась к сторожу дверей, её посетила очень скверная идея.

“Посмотрим, на что вы годны, руки”, - сказала она. Все еще горящими пальцами она стянула рюкзак со спины и швырнула канистру в двери заднего входа. Канистра ударилась о многоногого стража и упала на пол, отчего пробка покинула положенное ей место. Брызги эфира зашипели в воздухе.

Чандра обрушила весь свой огонь и ярость на канистру. Времени на то, чтобы беспокоиться о том, было ли это верным решением, у неё не было.


Темнота подземного жилища хранила уютную прохладу. Когда Чандра сбежала вниз по ступеням, её мать погасила сварочную горелку, а отец поднял очки на лоб. Они обратили внимание на выражение её лица и обожженные края туники.

“Я… я должна вам кое-что сказать”, - начала Чандра.

Они обняли её. “Ты ранена? Обожглась? Что произошло?”

“Со мной все в порядке, - ответила она, дрожа в их руках. – Я… я сделала огонь”.

“Ты подожгла что-то? Во время доставки?”

“Нет. Я сделала его, - ответила Чандра, высвобождаясь из родительских объятий. – Своими руками. Я попалась консульским солдатам, и я разозлилась, и у меня загорелись руки”.

Глаза матери расширились. Она схватила её за руки, и осмотрела их со всех сторон. “Ты пострадала? Кто-нибудь пострадал?”

“Подожди, - сказал отец, - Ты попалась людям консула?”

“Никто не пострадал, - Чандра ощутила, как вина тяжелым мокрым одеялом легла на её поникшие плечи при мысли о том, что кто-то мог пострадать из-за неё. К горлу подкатил комок. – Я имею в виду, там было… я нанесла урон. В Кузне”.

“В Кузне Консулов?”

“Миссис Пашири помогла мне попасть внутрь. Но мне надо было пройти через дверь, и, может быть, я сломала её”.

“Сломала дверь?”

“Сломала Кузню.”

Её родители переглянулись. Их рты одновременно открылись и закрылись, словно они хотели сказать что-то, но не нашли слов. Наконец отец повернулся к ней.

“Твои руки загорелись сами, безо всяких устройств? Сами по себе?”

Слезы навернулись на глаза Чандры, но она смахнула их рукавом: “Да”.

“И ты не обожглась?”

“Моя рубашка обгорела, вот, здесь немножко”.

“А ты можешь… показать?”

“Я не знаю, могу ли я управлять этим. Оно появляется, когда я вовсе этого не хочу. Что со мной не так?”

“Чандра! Моя Чандра…” – мать обвила её руками и снова прижала к себе.

“Я знаю, - пробормотала Чандра. Ей хотелось обнять мать, но она держала руки по сторонам. Слезинка скатилась на вышитую шаль её матери. – Я… я урод”.

“Милая, ты не урод, - ответила мать. Она разжала объятия и, положив руки ей на плечи, вгляделась в её лицо. – Ты пиромант”.

“Если так называется кто-то, у кого проблемы с руками, то да, это я”.

“Послушай меня, - сказала мать и пристально посмотрела на неё. – Это дар. У тебя есть что-то, чего здесь не видели уже много лет”.

Чандре доводилось слышать об этом, но слова не нашли зацепки в её мозгу. В поисках подсказки она посмотрела в лицо матери.

“Я не понимаю”.

“Твой огонь, - ответила мать. – Это разновидность магии. Особой магии. Но они боятся её. Это нечто, что ты можешь делать без машин, не нуждаясь в эфире, сама по себе, понимаешь? И они ненавидят это”.

“Им надо, чтобы люди нуждались в них, - сказал отец. – И если ты не нуждаешься в них, ты становишься угрозой”.

Чандра сжала кулаки. Как могли две маленькие руки вызвать столько проблем?

“Хорошо, Чандра. Я должен знать. Кто-нибудь следовал за тобой сюда?”

“Я думаю, я взорвала всё, что могло бы последовать за мной”.

“А солдаты, которых ты встретила – они опознали тебя?”

“Может быть. Я не знаю. Но я оторвалась от них около арены. Отец?”

“Да?”

“Я никогда не стану Лучшим В Мире Курьером, да?”

Мать прижала её руку к губам, сдерживая слезы.

Отец сжал её маленькие ладошки своими большими ладонями. “Ты уже Лучшая В Мире, моя Чандра. Такая, о какой любые мама или папа могут только мечтать. Что бы ни случилось”.

Чандра кивнула, отец обнял её, и мать коснулась руки. Почему-то то, что она была просто собой, их дочерью, значило для них так много. Она задумалась о том, что, по их мнению, значило быть Самой Лучшей В Мире Чандрой.


Тьма назвала её имя.

Чандра.

Голос звучал так, словно он доносился сквозь вязкую черную патоку, из ниоткуда. Её сознание ухватилось за него, и голос вытащил её наверх.

Чандра.

Голос матери был мягок, но рука на плече была тверда. “Чандра. Пойдем, милая. Пора вставать”.

Комната была темна, и освещалась только фонариками родителей. Странно, что темнота разбудила её задолго до рассвета. Темнота не укладывалась в привычную картину. Она означала, что что-то неправильно, ещё более неправильно, чем вчера.

Рюкзаки. Перевязи. Груды вещей.

“Чт—? Куда мы едем?”

“Бери сумку и иди за отцом”.

“Что происходит?”

Мать сунула рюкзак в руки Чандры. Они поднялись по лестнице к собранной из множества частей двери, которая служила входом в их дом. Отец закрыл её, и мать запечатала её жезлом. Они уходили в ночь, переходя из тени в тень, и унося с собой все, что теперь стало их домом. Они молчали, а Чандра не задавала вопросов, пока они не забрались в ожидающую их повозку, и не опустили полог над головами.

Art by Dan Scott


У деревень не было названий. Грунтовые дороги пришли на смену мозаичным площадям Гирапура. Вращающиеся башни сменились соломенными крышами, а величественные портреты знаменитых изобретателей – согнувшимися над сохой крестьянами. Простое платье и сандалии заменили тунику и ботинки Чандры. Даже ей самой пришлось измениться – её родители пользовались выдуманными именами. Они дали ей темно-синий шарф, чтобы носить его поверх её рыжих волос, и она незамедлительно потеряла его.

Они научились не распаковывать свои вещи. Чандра и её родители не задерживались на одном месте дольше нескольких дней, порой отправляясь дальше уже после нескольких часов сна.

“Как долго мы пробудем здесь?” – спросила Чандра, когда их повозка появились в очередной деревне.

“Недолго, - ответил отец. – Теперь нашим домом будет дорога. Я бы посоветовал тебе привыкнуть к этому”.

“Это такое развлечение?” – полушутя спросила Чандра.

“Да, это приключение”, – ровным голосом ответил отец.

Каждый раз, когда они выезжали на возвышенность, Чандра оглядывалась назад, на город, сравнивая расстояние до него с прошлым разом, когда ей доводилось увидеть горизонт. И каждый раз, когда она смотрела назад, разноцветные здания бледнели, острые шпили и яркие медные крыши города терялись среди гор вокруг него. В такие моменты она оглядывалась на лицо своего отца, ища знаки того, что это путешествие не сломило его, как не сломило расставание с его маленькой кузницей и его работами. Она постепенно привыкала к дороге, даже научилась радоваться ей, но в глубине души знала, что причиной всему были неприятности, в которые она влипла.

Она проводила дни, блуждая по деревням и окружающим их лесам, гоняя сорных птиц по курятникам и исследуя надземные тропинки из переплетенных древесных ветвей. Селяне улыбались ей, кивали и оставляли в покое. Мать говорила, что правила – это только слова, которые используют люди, которым от тебя что-то нужно. Этим людям ничего не надо было от неё, поэтому она пользовалась полной свободой. Она собирала семена, тяжелые плоды и другие дары леса – и оставляла их на порогах деревенских домов. Иногда она размышляла о своем огненном таланте, но не пыталась разбудить его, и он никак не проявлял себя. Она думала о нём, как о своих поделках, оставшихся в Гирапуре – незаконченных, недоделанных и брошенных.

Одним солнечным днем, когда она вовсе не думала о огне, и почти не думала о солдатах, она нашла сокровище среди деревьев. Большой рог застрял между двумя тяжелыми ветвями. Изогнутый, покрытый бороздками, на которые прекрасно легла бы краска, этот рог был бы прекрасным подарком кому-нибудь из жителей деревни. Она забралась вверх и вытащила его из развилки, сбросив свою добычу на землю.

Когда она спрыгнула вниз, стая лохматых зверей застала её врасплох. Их головы венчали такие же рога, как тот, что она нашла: видимо, она зашла на их территорию. В оскале пастей за толстыми губами виднелись клыки, предназначенные для раздирания плоти. Они зарычали на неё.

Она зарычала на них.

Её пламя вспыхнуло сразу, без раздумий, столь же естественно, как возник позыв к бегству. Она выхватывала из воздуха горсти пламени, словно глину, и бросала его в морды зверей, кидаясь им наперерез. Она метала его без раздумий, не обжигая рукава, не делая лишних движений. На этот раз с огнем не было никаких переговоров. Она нуждалась в огне, и огонь пришел на помощь.

Art by Victor Adame Minguez

Звери разбежались, отделавшись опаленной шкурой и легкими ожогами, и оставив Чандру в одиночестве, запыхавшуюся и раскрасневшуюся. Она нашла тропу и направилась обратно в деревню с загадочной улыбкой на лице. Она не сказала родителям о том, что её едва не разорвали дикие обитатели леса, но они обратили внимание, что она едва притронулась к ужину. Это было выше её сил – ей казалось, что от радостного возбуждения что-то взрывается у неё внутри.

Этой ночью она долго ворочалась на своей складной кровати, не в силах уснуть. Она рассматривала свои пальцы и линии на ладонях, ощущая контуры костей в своих руках. В ней было что-то, чего не было ни у кого, что-то, от чего захватывало дух. Разве могли рисование натюрмортов или доставка канистр сравниться с этим? Она несколько часов лежала без сна, представляя себе мотылька, летающего у неё в груди – мотылька, сотканного из огня, пылающего, но не сгорающего.


Свеча в подсвечнике из тонкой филиграни бросала причудливые тени на стены в штабе капитана Барала. Посланница в военной форме вошла, в традиционном приветствии приложив кулак к груди. Капитан Барал оторвал взгляд от бумаг.

“Докладывайте, солдат,” – своим низким голосом проскрежетал капитан.

“Мы получили сообщение от одного из наших разведчиков”, - сказала посланница.

“Они видели её?”

“Всех троих. Налаары бежали из города”.

“Вы знаете их местоположение?”

“Только приблизительно. Они прячутся на выселках, перебираясь из деревни в деревню. Вертокрылы несколько раз замечали их”.

Капитан Барал скривился: “Возвращайтесь ко мне, когда вы будете знать точно. Свободны”.

“Но… сэр? Еще один вопрос”.

Капитан Барал поднял бровь.

Послание, скрепленное государственной печатью, легло на стол. “Сэр, консулы рекомендуют нам прекратить поиски. Здесь сказано, что мы расходуем слишком много эфира на то, чтобы выследить Налааров. Сэр, мы легко перехватим их, если они решат вернуться в Гирапур. Консулы не считают, что их поимка будет стоить затраченных на неё ресурсов”.

“Дело не в паре беглецов, солдат, - не поднимая голоса прошептал капитан. – это касается будущего. Мы должны показать людям города, что мы готовы перешагнуть варварское прошлое и вступить в эру прогресса. Эта девочка – пережиток прошлого, остаток смутного времени. Препятствие. Если мы хотим двигаться вперед, ничто не должно стоять у нас на пути. Консулы поймут это”.

“Да, сэр, - сказала посланница. – Мы найдем их”.

“Хорошо. Я хочу, чтобы корабль и солдаты были наготове”.

Посланница помедлила: “Сэр? Готовы ли мы к схватке? Огненная магия девочки – она довольно сильна”.

“Нам нечего бояться. За нами – просвещенный мир строителей и творцов. – Барал протянул руку к серебряной клетке на своем столе, в которой стояла свечка, и открыл дверцу. Тень от его руки упала на стены комнаты. Он не дотронулся до пламени, но оно выцвело и погасло, оставив только извилистую струйку дыма. – Мы знаем, что огонь не может создавать – только разрушать. И в конце концов он принесет разрушение своему хозяину”.


“Ты хотел видеть меня?” – спросила Чандра, входя в скромную деревенскую хижину, где они нашли приют.

“Заходи, - сказал отец, указав на деревянную скамью. – Садись”.

Вместо того, чтобы сесть, Чандра отряхнула пыль с одежды. “Подожди. Я не могу понять: это твой голос «Нам надо серьезно поговорить о твоём поведении, юная леди», или это «Я хочу, чтобы ты знала – я всегда буду рядом, дочка»?

“Всегда второе. Впрочем, сегодня немного и первого. Садись.”

Чандра села: “Значит, это: «мы выяснили, что ты опять подожгла что-то не то, и это плохо?»”

“Использовать свой талант - не может быть плохим, - сказал отец. – Это то, что выделяет тебя, и это всегда хорошо. Но… не все так думают”.

“Это из-за зверей? Кто рассказал вам?”

“Деревенские жители. Лесные звери нужны им, чтобы выжить. Они помогают нам спрятаться, потому что не любят консулов”.

“Солдаты консулов. Именно они гонятся за нами”.

“Совершенно верно. Эти люди дали нам убежище. Поэтому пока мы здесь, мы у них в гостях, и мы должны играть по их правилам”.

“Мама говорит, что здесь нет правил”.

“Я не уверен, что ты правильно её поняла. Мы многим обязаны щедрости наших хозяев. И мы должны использовать наши таланты так, чтобы не вмешиваться в их дела”.

“Это огонь. Чего ради говорить, что это хорошо, если он везде нарушает чьи-то правила?”

“Тебе просто надо быть осторожнее. У меня есть кое-что, что должно помочь тебе”, - отец вручил ей небольшой механизм. Это была резная металлическая коробочка с клапанами на одной стороне. К ней крепилась лента, позволяющая носить её на плече, и длинный гибкий кабель.

Чандра повращала её в руках: “Что это?”

“Это называется клапанным блоком. Он основан на одном очень старом изобретении. Мы с твоей матерью сделали его для тебя”.

“Как я должна к этому относиться? Потому что я отношусь скептически”.

“Попробуй надеть его”.

Чандра встала и перекинула ремень через плечо. Клапанный блок разместился у неё на спине. Отец приложил свободный конец кабеля к коже на её лопатке, и он прилип к ней.

“Что он делает? Он тяжелый.” – она изогнулась, чтобы посмотреть на него. Металл холодил кожу сквозь рубашку. И там, где кабель касался кожи, она чувствовала легкий электрический заряд.

Отец коснулся рукой подбородка и посмотрел на неё: “Теперь плохие новости. Я боюсь, тебе больше нельзя ходить в лес. Совсем”.

Чандра резко обернулась: “Что? Почему?”

Блок зашипел и выбросил немного пара.

“Тест пройден,” – сказал отец.

Чандра сузила глаза: “Скепсис превращается в откровенное недоверие, дорогой папочка”.

“Прости. Клапанный блок превращает избыток энергии в пар. Этот принцип обычно используют, чтобы безопасно сбрасывать избыток энергии в конденсаторах эфира. В твоем случае, настроение – это источник энергии. Оно питает твой дар. И это устройство поможет тебе контролировать его”.

Чандра нахмурилась: “Значит, пока я ношу эту штуку, я не смогу извлекать огонь?”

“Он должен подавлять твои способности, чтобы они проявлялись в более безопасной форме. Они не будут вырываться из под контроля, когда ты этого не хочешь. И теперь ты должна носить его постоянно”.

Клапанный блок зашипел. Она снова представила себе порхающего огненного мотылька, вот только теперь, запертый в клапанном блоке, он прогорел и превратился в облачко дыма. Может быть, огненная магия была чем-то, что никому не могло принести радости. Она как-то особенно остро почувствовала себя ребенком.

Отец сжал её руку: “Это все для твоей пользы, и ради безопасности наших деревенских хозяев”.

Чандра вздохнула и рухнула обратно на скамью. “Папа, то, что мы оказались здесь – это все из-за меня? Из-за того, что я натворила в Кузне?”

“Чандра, послушай меня, - отец обнял её. – Мы с твоей мамой гордимся тем, кем ты становишься. Для нас ты – самое главное, что есть в мире. Мы хотим, чтобы ты знала: все, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы ты была в безопасности, и чтобы мир стал лучше для всех нас. Все остальное не важно”.

Отец разжал руки. Она посмотрела на него и увидела искреннюю и теплую улыбку. Металлический угол клапанного блока неприятно впился в спину, но она сдержалась и промолчала.


В тот день, когда солдаты окружили деревню, Чандра исследовала лес вокруг неё. С каждым шагом клапанный блок качался у неё на спине. Она не видела, как они подходили к домам, не слышала даже, как с неба спустился транспортный корабль. Только услышав крики, она побежала к деревне, и лишь тогда увидела их.

На них была та же форма, что и на тех, кто остановил её в запретном переулке в Гирапуре. Клинки были пристегнуты к их предплечьям, и многие несли с собой горящие светильники, хотя была середина дня. Один из них, высокий и уверенный, стоял среди них и хриплым шепотом раздавал указания. Капитан Барал. Каким-то образом он нашел их.

Art by Daarken

Солдаты живым частоколом выстроились вокруг деревни, скрестив руки и обнажив клинки. Одна женщина крикнула что-то, но по приказу Барала солдаты втолкнули её обратно в толпу крестьян.

Клапанный блок Чандры выпустил клуб пара. Она вышла к ним из леса и закричала: “Эй! Вы ищете меня? Если вам нужна я, то вот я!”

Солдаты переглянулись. “Это девчонка Налааров”.

“Моё имя, - выпрямившись, сказала она, - Чандра. Оставьте этих людей в покое. Они ничего не сделали. Возьмите меня”.

“Мы возьмем тебя, - сказал капитан Барал. Она успела забыть звук его голоса. Так могли бы звучать перетираемые в пыль камни. – Потому что ты, и твоя семья опасны для самих себя и для окружающих”. Он повернулся к женщине и другим селянам: “Вы можете идти”.

Крестьяне тронулись с места в сторону домов, подгоняя детей. Чандра поискала взглядом своих родителей, но не увидела их среди толпы.

“Я не опасность, сказала она. - Больше нет”. Она повернулась, чтобы Барал увидел клапанный блок на её спине. Устойчивые струи пара клубились из его патрубков.

“Само твоё существование – угроза, - прошипел Барал. – Знаешь, как мы нашли вас? Эти люди наконец выдали тебя”.

“Это ложь. Мои родители говорили, что они укрыли нас”.

“Твои родители совершили множество преступлений, но твои преступления куда хуже, пиромант. Ты – орудие хаоса и смерти. Сколько людей ты убила?”

“Ни одного. Я только сломала несколько ваших штампованных игрушек”.

Барал скривился, показав зубы. “Я слышал иное. Мне сказали, что ты повинна в нескольких десятках смертей, в этой самой деревне. Приступайте”, - он кивнул солдатам.

Светильники полетели на соломенные крыши. Огонь разгорелся мгновенно, окутав деревню клубами густого дыма.

“Нет!” – повинуясь порыву, Чандра вскинула руки, чтобы ударить огнем, но ничего не случилось. Пар заклубился вокруг её устройства. Барал улыбнулся, и что-то сверкнуло в его глазах.

“Чандра! – её отец выбежал из-за угла. – Чандра, беги! Сюда!” Он метнул небольшой медный шарик под ноги солдатам. Взрыв, ослепительная вспышка света, и мерцающая пыль покрыла их лица. Взвыв, солдаты прижали ладони к глазам.

Чандра побежала в деревню, её отец держался позади. Она неслась между хижинами, теперь охваченными пламенем. Дым клубился на грунтовых тропинках, скрывая дорогу к хижине, где они остановились. Она бежала вперед, пытаясь не потерять отца из виду.

Когда она выбежала из дыма, она оказалась на другой стороне деревни. Пламя рвалось вверх, поглощая целые строения. Люди выбегали из деревни, крича, и падали на землю, пытаясь сбить пламя с одежды. Солдаты Барала стояли кругом и ничего не предпринимали. В этом пожаре обвинят её – поняла Чандра. Именно она напугала лесных зверей своим огнём, и кто-то из деревенских донёс капитану Баралу. И теперь эта огненная смерть окажется на её руках, ведь это она была пиромантом. Она так легко попалась на эту удочку, и Барал сказал ей об этом прямо в лицо.

Солдаты заметили её. Она повернулась, чтобы побежать другим путем, но поскользнулась на чем-то и упала. К её ноге прилип скользкий обрывок ткани, втоптанный в грязь. Она взяла его в руки. Это была шаль, которую всегда носила ей мать, со знакомым орнаментом. Она дымилась, а по краям была обожжена. Чандра осознала, что находится перед тем самым домом, где они жили, и его поглощает пламя.

“Мама! – крикнула она, не в силах подняться и бежать дальше. – Нет!”

Солдаты с бритвенно-острыми клинками, пристегнутми к предплечьям, расступились, освобождая дорогу капитану Баралу. Он возвышался над ней с простым кинжалом в руках. Она не могла заставить себя пошевелиться.

“На арене разыграется превосходное представление, - прошептал Барал. – Консулы будут рады продемонстрировать, что ждет отступников. А толпа любит демонстрацию силы, пока она не касается их самих”.

Её отец выбежал из дыма. Он вклинился между ними, заслонив собой Чандру. “Достаточно, - прокашлял он. – Возьмите меня. Я сдаюсь”.

Барал подошел к нему, положил руку на его плечо, и ударил кинжалом в живот. Отец судорожно вдохнул и упал на колени, зажимая руками рану. Он успел бросить взгляд на Чандру, и в его глазах она прочла не страх, но досаду, что он не смог сделать для неё большего. Он склонился, вздрогнул и упал на землю.

Art by Jason A. Engle

Чандра не слышала звука, который сорвался с её губ в тот момент. Мир заволокло дымом и паром, среди которого терялись фигуры солдат. Она не слышала щелчка наручников на своих запястьях, изящных петель медной филиграни, которые держали не хуже тяжелого железа. Она не чувствовала, как её вели на корабль, как она перешагнула порог и упала в кресло, сжимая материнскую шаль. И она не видела дымные цветы, уносимые ветром от взлетающего корабля, который поднялся и взял курс на Гирапур. Она видела только своего отца, снова и снова падающего в грязь, и слышала, как последний вздох покидает его тело.


Палач был высоким и широкоплечим, его лицо скрывал капюшон и маска из серебряной проволоки. Важнее было то, что его предплечье завершалось тяжелым рубящим клинком. Скорее всего, он крепился к его руке, но Чандре казалось, что он прирос к ней, был впаян в это страшное палаческое одеяние. Он обошел Чандру кругом, следуя по периметру центральной чаши арены. Это была Акара, та самая площадь, которую Чандра пересекала несколько недель назад. Теперь трибуны были заполнены людьми, собравшимися, чтобы посмотреть на страшное представление.

Она посмотрела вниз на изящные оковы, надежно удерживавшие на месте её руки. Руки выглядели как обыкновенные детские руки, вовсе не похожие на оружие пироманта.

Приземистый глашатай в шелковом одеянии раскатистым голосом зачитал её приговор: “За преступления против общественного блага, разрушение прославленной Кузни Гирапура, и за смерть трех человек в пламени деревни Бунарат, этот человек встретит клинок правосудия”.

Пока он читал, Чандра пыталась снова призвать свой огонь, но тщетно. Она чувствовала, как что-то давит на неё и гасит любые искорки пламени, которые ей удавалось разжесь. На её спине все ещё висело отцовское устройство, которое теперь было одето прямо поверх материнского платка. Клапанный блок не шипел. Её ярость исчезла, умерла вместе с её отцом. Чандра искала глазами свою мать, - если бы она была жива, без сомнений, она была бы среди толпы, пытаясь спасти свою дочь. Но глашатай спокойно завершил свою речь, и Чандра поняла, что её мать тоже мертва.

У неё не осталось ничего. Возможно, было бы правильно, если бы палач забрал последнее – её жизнь.

“Сегодня мы все получили тяжелый урок о пределах сострадания и о важности неустанной бдительности, - вещал глашатай. – Сегодня мы узнали, что некоторым людям не помогут никакие наставления, никакие моральные ориентиры. Разрушение рождается вместе с ними, и для блага общества они должны быть уничтожены“.

Может быть, она не должна была упорствовать. Может быть, ей никогда не было суждено стать лучшей в чем-либо. Может быть, в конце концов, она была просто уродом, чудовищем, чей «дар» приносит окружающим только боль. Может быть, из-за того, чем она была, никто не мог доверять ей или любить её. Может быть, ей просто надо склонить голову и принять свою судьбу.

Её взгляд зацепился за что-то в толпе. Миссис Пашири, её знакомая из Кузни, кивнула ей из толпы. Её губы были сжаты в тонкую прямую линию, а глаза блестели от слез. Миссис Пашири медленно подняла руку. Её пальцы сомкнулись в кольцо около лба – сигнал Налааров, так похожий на сварочные очки её отца, и на воинское приветствие.

Чандра сжала кулаки. Клапанный блок зашипел и свистнул, словно чайник. Она не сводила глаз с миссис Пашири, с её рук, знакомого жеста. Она была Налаар. Она была Чандра Налаар.

“Существование этого человека угрожает нам всем, - говорил глашатай. – Поэтому, ради всех нас, сегодня свершится правосудие. Носитель клинка, подойдите”.

Пока палач делал три положенных шага в сторону Чандры, клинок выдвинулся из его руки, удвоив свою смертельную длину. Чандра напряглась всем телом. Свист клапанов перешел в бульканье, когда что-то вскипело внутри неё.

Art by Lius Lasahido

Палач приблизил свое скрытое маской лицо к лицу Чандры. “Я знаю, что ты пытаешься, пиромант”, - хриплым шепотом сказал он.

Чандра оторвала взгляд от миссис Пашири и, стиснув зубы, взглянула прямо в маску. Она мгновенно узнала голос: “Барал”.

За проволокой маски она видела его холодный взгляд. Чандра чувствовала, как его присутствие давит на неё и подавляет её магию.

“Мы с тобой – не единственные маги, которых видел этот мир, - прошептал он. – Но я буду последним, кого увидишь ты”. Он качнулся назад, сделав взмах клинком, который увидела толпа.

Чандра сосредоточилась на миссис Пашири. Пожилая леди так и не опустила руку. Оковы давили на запястья Чандры, но пошевельнутся она не могла. Это был её последний час.

Барал высоко поднял меч. Чандра услышала приказ глашатая: “Бей”.

Каждый мускул её тела был напряжен. Она потянулась внутрь себя в поисках чего-нибудь, чего угодно – и нашла огненного мотылька, хлопающего своими яркими крылышками. Он был маленьким, но непокорным источником света – беззаботным и негасимым. Она поняла, что этот мотылек – она сама, её дар. Огонь был ею – и она была огнем. Она ощутила крохотную часть того, что значит – быть пиромантом, что значит – быть живой, что значит – быть Чандрой.

В одно невыносимо долгое мгновение клинок обрушился на её шею. Чандра почувствовала, как жар омывает её, словно волна раскаленных углей. Барал, глашатай и все вокруг них подернулось рябью, толпа и арена исчезли в расплавленной дымке. Она чувствовала, как пар, рвущийся из клапанов у неё за спиной превратился в раскаленную добела массу, и почти не замечала, что клапанный блок расплавился, и теперь стекает вниз по её ноге в каменную чашу арены.

Art by Eric Deschamps

Её ладони вспыхнули, плавя оковы. Её руки вспыхнули. Вспыхнули плечи и тело. Она отвернулась, но огонь уже перекинулся на лицо. Её волосы превратились в сноп пламени, а глаза казались алыми сферами в своих глазницах.

Она взвыла от ярости, и крик превратился в взрыв. Огненный поток хлынул на свободу, обволакивая чашу, поглощая её пленителей, поглощая весь мир. Все, что она видела, было охвачено огнем.

Она держала свои пламенеющие руки над пылающей головой, и плотно зажмурила полыхающие глаза. В ушах звенело. Она не знала, минула вечность, или же одно мгновение. В какой-то момент её показалось, что она слышит крики Барала, и потом ей показалось, что её задуло, как свечу, или, может быть – что она прошла ураган насквозь и вышла с другой его стороны.

Когда она открыла глаза, дым от взрыва все еще обволакивал мир вокруг неё. От её одежды несло дымом, и клапанный блок исчез. Услышав приближение людей, она приготовилась метнуть в них еще больше пламени. Огонь легко появился в ладонях, как испытанный союзник.

Дым рассеялся, и она смогла разглядеть тех, кто приближался к ней. Они не были похожи ни на консульских агентов, ни на кого-то ещё из тех, кого Чандре доводилось видеть. Они были высокими и величественными, несмотря на монашеские одеяния, а полосы золы на их лицах казались богато украшенными масками. За ними виднелась лестница, чьи грубые ступени уходили в огромную арку, ведущую в глубины горы. Каменные здания уступами спускались по горным склонам, освещаемые огнями без жаровен, а в воздухе пахло горячими испарениями и тлеющей землей.

Арены вокруг не было. Целый город, целый мир отказался от неё – а может быть, это она отказалась от него.

Чандра в ужасе запнулась. Монахи успокаивающе протянули к ней свои руки, и один из них произнес что-то успокаивающее.

Поэтому она собралась с силами и ударила их огненной вспышкой. Это была логика пламени.

Впрочем, ревущий поток пламени не повредил им. Один из монахов поднял руку, и огонь утих, превратившись в светящееся кольцо, окружившее её и монахов. Монах кивнул.

“Здравствуй, пиромант. – сказал он. – Тебе здесь рады”.

Art by Eric Deschamps


НАЗАД К ПУТЕВОДИТЕЛЮ

Дизайн сайта
Добро пожаловать на сайт клуба настольных игр «Единорог», посвященный ККИ Magic: The Gathering.
Ресурс не является официальным сайтом игры. Политика конфиденциальности.

Wizards of the Coast, Magic: The Gathering, and their logos are trademarks
of Wizards of the Coast LLC in the United States and other countries.
© 2012 Wizards. Used with permission. All Rights Reserved. This website is not affiliated with,
endorsed, sponsored, or specifically approved by Wizards of the Coast LLC.