Ошибка
OK
Информация
OK

Ченсальские близнецы

Вор попался на месте преступления. Джескайская деревня жаждет вынести приговор. Но у истинного правосудия есть только один источник.


"Они здесь! Они здесь!"

"Близнецы!"

"Скорее!"

Певучие голоса и звук шагов привлекли внимание Келы. Она перевела взгляд, не забывая держать шею безупречно прямо и точно повторять шаги Дара.

Горстка ребятни из деревни Джигме бежала к ним вдоль далекого берега журчащей реки.

"Как думаете, они скажут, что он виновен?" – крикнул остальным передний мальчишка, обернувшись через плечо.

"Он виновен!" - сказал слегка полный мальчик с раскрасневшимся лицом. Он бежал сразу за товарищем.

"Откуда ты знаешь?" – спросила запыхавшаяся девочка с аккуратной челкой прямых черных прядей.

"Я знаю, потому что — мальчик внезапно остановился. – Ух ты." Он благоговейно указал на лбы Келы и Дара: - "Глядите."

Dragon-Style Twins | Art by Wesley Burt

Остальные остановились за ним, беззастенчиво разглядывая чужаков.

"Драконье око," – почтительно произнес первый мальчик.

"Такие яркие знаки," – сказала девочка с челкой.

"Глазам больно." – пухлый мальчик прикрыл лицо ладонью.

"Это же смешно." – донеслось раздраженное бормотание с другой стороны от Келы.

Кела посмотрела туда, не поворачивая головы. Она бы не заметила девочку на дереве, если бы не сверкающие детские глаза. Острый взгляд следил за каждым движением Келы и Дара.

"Это символ стратегии," – сказал один из ребят на другой стороне реки.

Девочка на дереве закатила глаза. "Коварства. Драконий глаз – символ коварства." Даже Кела с трудом различала едва слышный шепот девочки.

"Это значит, что они действительно сильны в драке," – сказал один из мальчишек.

"Неправильно," – сказала девочка на дереве. - Это значит, что они на пути к просветлению." Она привычным жестом коснулась лба: "Путь привел их сюда. Путь, который приведет нас всех в те места и в то время, где мы будем нужнее всего." Девочка закрыла глаза и наклонила голову.

Как бы Келе хотелось, чтобы эти слова оказались правдой. Последнее время ей вовсе не казалось, что она находится на Пути. Скорее, что она бесцельно блуждает кругами, следуя за Даром.

Внезапно ветка под девочкой надломилась с громким хрустом.

Кела судорожно вдохнула.

Девочка среагировала быстрее, чем могла бы Кела, изогнувшись и перекувырнувшись через голову так, словно этот трюк был запланирован изначально. Она бесшумно приземлилась на корточки в стороне от тропы. Её пронзительные глаза сверкнули. Поняв, что её заметили, она встала и смущенно улыбнулась.

Кела растянула непривычные губы, возвращая улыбку.

"Что ты делаешь?" – голос Дара стер улыбку с лица Келы.

Она быстро взглянула на него. "Ничего. Я просто—"

"Не. Разговаривай."

"Мы еще даже не вошли в деревню."

"Но вокруг её жители, разве нет?"

"Но это же просто дети, Дар."

"И они могут увидеть, как ты разговариваешь."

"Они могут увидеть, как ты разговариваешь. Ты заговорил перв—"

"Хватит. Ты не должна проявлять эмоции. Все, что мы делаем, все вертится вокруг восприятия. Когда ты наконец это поймешь"

"То, что мы делаем, вертится вокруг правосудия, брат."

"Правосудия, с которым Джескай соглашаются только потому, что воспринимают нас определенным образом. Если их доверие к образу пошатнется, то же самое случится и с нашими решениями. Ты этого добиваешься?"

В вопросе ощущалась ловушка; Кела не осмеливалась ни тряхнуть головой, ни сказать что-то в ответ, поскольку это тоже было бы ловушкой. К счастью, они миновали ворота деревни, и это избавило её от необходимости отвечать.

Жители Джигме выстроились вдоль моста, начинавшегося напротив ворот. Их глаза и рты широко распахнулись при приближении Келы и Дара.

Это был весьма узкий мост, и деревенские жители, заполнившие обе стороны, оставили лишь узкий проход, по которому за раз мог пройти только один человек. Дар шел первым. Он всегда шел первым. С самого рождения он всегда был первым. Хотя они и были близнецами, он родился раньше – раньше на день. Дар родился вечером, а Кела – утром следующего дня.

Именно поэтому она, родившаяся при утреннем свете, была невиновностью. А Дар, рожденный в ночной темноте, был виной. Во всяком случае, так должно было быть, и никак иначе.

Звук гонга донесся с центральной площади. Кела чувствовала, как колебания отдаются эхом у неё в груди. Она следовала за братом по коридору переговаривающихся крестьян в сторону площади Джигме, и на ходу улавливала обрывки сплетен и подозрений.

"...виновен, это так же точно, что вода течет на юг..."

"...и без Судей-Близнецов знаем.."

"...он даже не поднимался на Лестницу Послушников."

"Что за человек..."

Вместе, Кела и Дар поднялись по трем невысоким ступеням и встали на деревянном помосте посреди деревни.

Старейшина, женщина с тугой белой косой, спускающейся до самых лодыжек, поклонилась им. Селяне затаили дыхание.

Jeskai Elder | Art by Craig J Spearing

"Добро пожаловать в Джигме. – голос старейшины был бодр. – Я – старейшина Нгабо. В почтили нас своим присутствием, Судьи-Близнецы." Она низко поклонилась: "Пусть сегодня свершится правосудие."

"Так велят Правила Камышей." – Дар и Кела вернули поклон. Дар склонился немного ниже, чем Кела. Она обратила на это внимание, но смолчала.

Они должны были быть равны; они должны были находиться в равновесии. Вина, во всем равная невиновности, именно это обеспечивало справедливый суд. Но Дар, рожденный на день раньше Келы, с его привычкой подчеркивать свое превосходство… Чудо, что они вообще могли вершить правосудие. Кела часто думало, что они не должны, что она не может этого делать.

"Идем, - сказала старейшина Нгабо, вставая. - время пришло."


Подобно всем судам во всех крохотных джескайских деревушках, суд деревни Джигме тщательно поддерживался в хорошем состоянии. Полы выглядели свеженадраенными, а вышивка на подушках, приготовленных для Келы и Дара, еще не успела потускнеть. Келе доводилось слышать, что деревня Джигме славится своими превосходными тканями.

Усевшись среди мягких подушек, Кела оглядела зал суда. Он был невелик: в нем едва хватало места для дюжины селян, наблюдающих за процессом. Её это устраивало: изучающий взгляд множества глаз заставлял Келу чувствовать себя мошенницей.

"Сегодня суд собрался под Драконьим Оком Ченсальских Близнецов. – Старейшина Нгабо говорила перед небольшой толпой, - сегодня мы слушаем дело Лотсе Таринга против деревни Джигме." Вытянув руку, она указала на высокого оборванного человека, который стоял у стены, опустив голову. "Пусть сегодня свершится правосудие."

"Так велят Правила Камышей," – ответили селяне.

Когда воцарилась тишина, Кела и Дар начали Ритуал Судей-Близнецов. При помощи серии медленных, отточенных движений и низкого гулкого напева, они погрузились в глубокий медитативный транс. Они слышали, что происходит в суде, объединяя мирское разбирательство с истиной, правосудием и путями драконов.

Суд шел своим чередом; Лотсе Таринг выслушал обвинения и защищался. Случай был простой. Его обвиняли в краже. Девять корзин яблок были похищены с деревенских складов. Три корзины были найдены в доме Лотсе, меньше чем в половине дня пути от Джигме. Еще шесть корзин нашлись неподалеку, пустыми, и многие странствующие Джескай, которым часто приходилось отправляться в путь на пустой желудок, усеяли огрызками близлежащие тропы.

Лотсе признавал, что кормил голодных, но при этом утверждал, что раздавал свои собственные фрукты, на что имел полное право.

Голоса волнами накатывались на Келу, мягко качая её, пока она проваливалась все глубже в транс.

Плачущий голос Лотсе завихрился вокруг.

Кела падала все глубже.

Слова старейшины Нгабо танцевали на её веках.

Она скользила.

Селяне роптали.

И Кела перенеслась туда, где обитает правосудие.


Выныривая из глубин медитации, Кела медленно начала замечать окружающие предметы. Она находилась в Башне Невиновных в Джигме. Суд был окончен. Согласно традиции её перенесли на вершину башни, пока она находилась в трансе.

Это было мгновение истины.

Этот момент должен был стать моментом чистейшей ясности, доступной только Близнецам-Судьям. Она должна была открыть глаза, зная приговор, ощущая вину или невиновность Лотсе в своей душе.

Но все, что она чувствовала – тяжесть обмана. Её обмана. Она чувствовала её в каждой Башне Невиновных в каждой джескайской деревне, которая попадалась у них на пути. Она была обманщицей.

Jeskai Banner | Art by Daniel Ljunggren

Когда она взглянула на масляную лампу в центре башни, её сердце упало. Это она должна была решить, зажигать, или не зажигать фитиль. Нет, не решить, она должна была это знать. Но она не знала.

Она встала и обошла башню по кругу. Времени было мало. Скоро прозвучит гонг, и ей придется действовать. Дар тоже будет действовать: он зажжет или не зажжет лампу в башне Вины. Но, в отличие от неё, он точно будет знать, что делать. Дар всегда это знал.

Кела попыталась вспомнить, что случилось в суде, упорядочить детали, наводняющие её разум. Был ли Лотсе невиновен. Может быть. Возможно. Она должна зажечь свою лампу, подумала она. Да, она должна её зажечь..

Она попыталась почувствовать уверенность в своем решении. Это был ключевой момент, во всяком случае, так раз за разом говорил ей её наставник в Цитадели Горы Кори: "ты должна поверить в себя, в то, что ты чувствуешь в глубине души. Именно там лежит истина."

Она постаралась поверить. Ей придется поверить, потому что если она ошибется…

Только одно пламя могло загореться. Близнецы-Судьи всегда зажигали только одно пламя в каждом испытании. Они не разговаривали друг с другом, они не могли видеть друг друга, их башни стояли отдельно, но каким-то образом всегда загоралось только одно пламя. Именно поэтому селяне верили, что их решение справедливо.

Гонг ударил.

Кела подняла кремень и занесла руку, но неожиданно остановилась.

Нет, она не должна зажигать лампу. Нет, он был виновен.

Разве нет?

"Я не знаю. – не дыша, она сжала кремень в кулаке. – пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста."

"Виновен! Он виновен!" – снизу донеслись крики селян.

"Верни нам наши яблоки!"

Кела выдохнула.

Лотсе был виновен. Дар зажег свою лампу.

Она была права, что не зажгла свою.


Последовавшее за ритуалом празднество было предназначено в равной мере для гостей и для жителей Джигме. Музыканты играли на резных флейтах, волшебные танцующие фонарики наполняли небо, и селяне пели у костров, хлопая в такт.

На краю толпы Кела заметила девочку с дерева. Она внимательно наблюдала за празднеством, но не спешила присоединяться к нему. Когда она заметила, что Кела смотрит на неё, она снова смущенно улыбнулась. Её восхищение было явно написано в её глазах, и Кела была благодарна судьбе, что ей и Дару сегодня удалось оправдать людские ожидания.

Им удалось успешно вынести еще один вердикт, они еще раз, несмотря на их неравенство, невзирая на её неправильное рождение, помогли правосудию свершиться. Кела взглянула на Дара. Может быть, это все же был их путь? Может, у неё все же было право идти по нему?

Ужин, согласно обычаю, сначала подали старейшине. Это была лепешка и густой яблочный суп.

"Спасибо," – Старейшина Нгабо кивнула юноше, прислуживавшему ей за столом. Все глаза устремились на старую женщину, сидящую на деревянном помосте, когда она заправила за ухо прядь своих белых волос и кивнула, втянув носом аромат яблочного супа. "Пахнет неплохо."

Послышались вежливые смешки. Кела услышала в них голодное нетерпение: селяне ждали, когда поест старейшина.

Наконец старейшина Нгабо поднесла миску к губам и начала пить. Она сделала один глоток, затем второй, и с улыбкой опустила миску: "Это превос—" Голос застрял у неё в горле. Она наклонила голову, словно задумавшись над чем-то, а затем её глаза широко раскрылись. Она вскинула руки, словно стараясь расцарапать шею ногтями, а её лицо посерело.

Музыка остановилась.

Танцующие фонарики упали с неба.

"Она задыхается!" – крикнул кто-то.

"Помогите ей!" поддержал кто-то другой.

Селяне столпились у помоста, кто-то побежал за целителями и знахарями.

Смятение переросло в безумие, а безумие столь же стремительно сменилось гробовой тишиной.

Целитель спустился с помоста, качая головой.

"Что случилось?" спросил одинокий голос.

"Я не знаю, – был ответ. - она просто—просто—"

"Её отравили! – этот голос звучал уверенно и громко, - это были яблоки!"

Кела, и многие другие, изумленно выдохнула.

"Это был Лотсе!"

Жители Джигме пришли в движение, и, прежде, чем Кела успела понять, куда они направляются, они уже молотили в ворота темницы, пытаясь сорвать их с петель.

"Убийца!"

"Убейте его!"

Жаждущая крови толпа вломилась в камеру Лотсе и вытащила его наружу.

"Стойте! – молил Лотсе, - пожалуйста, остановитесь!"

"Ты поплатишься головой за это!" – джескайский воин вытащил клинок из ножен.

"Нет!" – Кела встала перед мечом, сама не понимая, что именно она собирается делать, до самого её прыжка, и теперь, делая короткие быстрые вдохи, смотрела на острие меча.

"Уйди с дороги!" – крикнул воин.

"Что ты делаешь?"

Кела узнала голос Дара. Он стоял в толпе и глядел на неё. Она знала, о чем он думает. Селяне не должны были видеть их в таком положении. Его глаза говорили: встань, уйди с дороги и позволь им убить.

Но она не могла пошевелиться. Что-то приковало её к месту. Казалось, она прошла долгий путь и только потом осознала, что всё это время оставалась на месте.

"Уйди с дороги!" – воин прижал свой меч к горлу Келы.

"Его должны судить," – прошептала она.

"Что она говорит?" – долетело из толпы.

"Что ты сказала?" – переспросил воин.

"Его должны судить," – повторила Кела, на этот раз немного громче.

"Но он убийца!" – крикнул селянин.

"Убийца!" – эхом откликнулись остальные жители деревни.

"Ты можешь сказать, что он не убийца?" – спросил у Келы воин.

Кела взглянула на Лотсе. В его глазах был страх, страх и мольба. Она попыталась увидеть что-то еще, но больше в них ничего не было. Она не знала, виновен ли он. Не могла сказать.

"Ну? – настаивал воин, – Скажи это, судья. Если сможешь. Скажи, что он не виноват."

Она не могла.

Кела увидела усмехающегося Дара позади воина, и казалось, все вокруг повторяют выражение его лица.

Усмешки заставили Келу почувствовать себя глупо. Что она наделала? О чем она думала? Она отвернулась, глядя на грязную землю, потому что больше ей было некуда посмотреть. И тогда она снова увидела ту девочку с дерева.

Девочка смотрела на Келу широко открытыми глазами, прячась за перевернутой телегой. Их глаза встретились, и в тот момент Кела поняла нечто, что до сих пор не приходило ей в голову. На кону стояла не вина одного человека. На кону было само правосудие Джескай. И взгляд девочки заставил Келу остаться при своем мнении.

"Видите! Она не может этого сказать! – раздался голос из толпы, – Она не может утверждать, что он невиновен!"

"Значит, он виновен!"

"Убийца!"

"Убейте его!"

"Достаточно!" – Кела снова обрела дар речи. Страх больше не имел значения. Она кивнула девочке и оттолкнула в сторону клинок воина. Кела поднялась на ноги и повернулась к Дару и обезумевшим жителям Джигме.

"Я не потерплю этого!" – никогда прежде она не испытывала такого чувства. Казалось, кровь в её жилах обратилась в пламя, и его языки лизали душу Келы. И вместо того, чтобы сдерживать его, она позволила пламени хлынуть наружу: "Правила Камышей гласят, что каждый Джескай, обвиненный в убийстве, должен предстать перед судом. И этот человек – не исключение. Я не вынесу приговор, пока не окажусь в своей башне!"

"Святотатство!"

"Он виновен!"

"Разве вы не видите?"

"Ты согласен с ней, близнец?" – воин повернулся к Дару.

На мгновение Келе стало неловко перед братом. У него не было иного выхода, кроме как согласиться с ней – одновременно ради образа Судей-Близнецов, и ради Правил Камышей. Дар медленно кивнул: "Да."

Толпа выдохнула.

"Но — Дар поднял руки, прежде, чем толпа разразилась новыми криками, – но мы решим быстро. Пропустите нас к башням и мы вынесем наш приговор, как желает моя сестра. Позвольте нам сделать это, и вы не нарушите Правил Камышей."

"Да будет так!" – крикнул воин, - идите, зажигайте ваши огни, если вам это нужно. Не помешает зажечь огонь, прежде чем мы отрубим голову убийце!"

Жители Джигме криками поддержали его и, как один, двинулись в сторону Келы и Дара.

Кела закричала, но её голос не был услышан среди шума толпы. Она заторопилась к башне и поднялась по лестнице. Не пристало так обращаться с судьями. Суд должен проходить не так.

Она перехватила взгляд Дара.

Он коротко кивнул ей, и значение его жеста было ясно без слов: "Не зажигай огня."

Он зажжет свой, подтвердит мнение селян и их веру в олицетворение правосудия.

Но правосудие – это не вера.

Келу втолкнули в комнату на вершине башни, и дверь захлопнулась за её спиной.

Едва она успела подняться на ноги, как внизу прозвучал гонг.

Все еще подгоняемая пламенем внутри неё, она схватила кремень и высекла искру. Фитиль занялся, и лампа невиновности ярко вспыхнула.

"Что это?" – через считанные секунды снизу донесся крик.

Кела подбежала к окну. Вся деревня смотрела на Дара и на неё.

"Два огня!"

"Это не правосудие!"

"У нас будет правосудие!"

Ярость толпы обратилась на башни.

Башня Келы сотрясалась, пока они поднимались наверх, и скоро они уже ломились в дверь, срывая её с петель.

Кела прыгнула в окно и побежала к земле, поддерживаемая потоками воздуха. Она им не достанется, по крайней мере, сегодня.

"Что ты наделала?" – Дар ворвался в поддерживающий её воздушный поток. Он дрогнул под ними, когда Дар устремился следом за ней. "Ты уничтожишь нас, сестра. Они больше никогда не поверят нам."

"Я не уничтожаю, я спасаю нас. Мы не знаем правды. Это единственный способ."

"Я знаю правду."

Кела медлила, тормозя бег. Воздух дрожал под её ногами. Дар говорил так уверенно. Она оглянулась через плечо. Его лицо было маской, которую она была не в силах прочесть.

"Я знаю правду, - повторил он, - тебе этого должно быть достаточно. Признай, ты же никогда не могла сказать наверняка. Я всегда мог. Слепая удача. Игра: ''угадай, зажжет ли Дар свою лампу?'' Сколько раз ты задавала себе этот вопрос?"

Кела запнулась, и воздушный поток иссяк. Она потеряла опору и рухнула вниз, на землю.

На мгновение в глазах потемнело. Когда мир снова обрел резкость, Дар стоял над ней с обнаженным мечом. "Не вынуждай меня, сестра. Сдайся. Этот вор виновен. Он убийца. Я знаю."

Но, Кела была уверена, Дар не знал. Знакомое ощущение поднялось внутри неё. Оно уже не раз приходило к ней, в каждой деревне, в каждой Башне Невиновных, в этой самой деревне днем ранее, когда оно велело ей не зажигать своего огня. Она не прислушивалась к нему, и оно было едва уловимы шепотом, но теперь, когда она обратила на него внимание, оно стало воплем. И Кела тоже закричала: "Нет!" Она выкатилась за пределы досягаемости Дара и вскочила на ноги: "Ты не можешь этого знать, если не знаю я."

Она вытащила меч.

"Не глупи, Кела. Если ты попытаешься напасть, я убью тебя. Опусти меч."

"Только правосудие заставит меня выпустить оружие, – Кела взмахнула мечом. Дар парировал. – Мы будем сражаться, брат. Ради правосудия мы будем сражаться.

Мечт со звоном столкнулись в воздухе.

Так началась их Схватка Прозрения. Это был старый, практически неиспользуемый обычай Судей-Близнецов. Если они расходились в своем приговоре, они должны были сойтись в поединке. В свитках говорилось, что их силы были столь равны, что единственным фактором, определяющим исход поединка, была истинность их суждений. Когда близнецы сражались ради торжества правосудия, тот, на чьей стороне была правда, имел преимущество, и, как следствие, одерживал победу.

Dragon's Eye Savants | Art by Jason Rainville

В этом бою прозрение было на стороне Келы. Она видела всё. Ей казалось, что она смотрит на мир с четырех разных точек зрения, и еще с двух, находящихся в будущем. Она видела, как её брат делает перекат и одновременно как он поднимается на ноги. Но едва двинувшись с места, она успела заметить, как он отпрянул, так и не достигнув того места, где бы он оказался после переката.

Каждый удар был подобен этому. Она точно знала, где и когда должен оказаться её клинок. Знала, с какой силой ударить и когда увернуться.

Кела чувствовала на себе глаза всей деревни, жадно смотревшей, как близнецы кружат друг вокруг друга. И с каждым ударом она чувствовала, как тает их уверенность. Ошеломление сменилось недоверием, недоверие – благоговением. Окружающие начали понимать то, что уже поняла она. Они видели то, что видела она. Может быть, они видели это не столь ясно, но они видели то, что видели. Они видели её причины, видели её правду, и видели её правосудие.

И в нужный момент Кела закрутилась в прыжке, и приземлилась на землю, упираясь коленом в грудь Дара, а лезвием клинка – в его горло.

Он взглянул в её глаза. Он тоже увидел. Увидел все то, что видела она.

"Что ты сделаешь, Кела? – прошептал он, - как ты рассудишь? Я виновен."

Кела поняла, что впервые в жизни она сильнее. И еще она поняла, что не желала этого. Она не искала власти над Даром. Им нужно было равновесие.

Она улыбнулась, глядя вниз на брата: "Не может быть света без темноты, или дня без ночи. Так и невиновность не может существовать без вины." Кела убрала меч и встала: "Одна я – всего лишь половина клинка. Вместе мы – меч Правосудия." Она протянула руку Дару: "Ты пойдешь со мной? "

Их глаза встретились. Он поднялся, опершись на её руку.

Впервые они вместе стояли перед селянами, как равные.

"Этот человек предстанет перед справедливым судом, - сказал Дар. – Сегодня свершится правосудие."

"Так велят Правила Камышей!" – ответила толпа.

Ударил гонг.

Кела повернулась на звук. Девочка с дерева стояла у металлической пластины, сжимая в руках молоток. Она улыбнулась Келе.

Кела улыбнулась в ответ.


НАЗАД К ПУТЕВОДИТЕЛЮ

Дизайн сайта
Добро пожаловать на сайт клуба настольных игр «Единорог», посвященный ККИ Magic: The Gathering.
Ресурс не является официальным сайтом игры.

Wizards of the Coast, Magic: The Gathering, and their logos are trademarks
of Wizards of the Coast LLC in the United States and other countries.
© 2012 Wizards. Used with permission. All Rights Reserved. This website is not affiliated with,
endorsed, sponsored, or specifically approved by Wizards of the Coast LLC.