Ошибка
OK
Информация
OK

Истоки: Китеон Иора из Акроса

Art by Chase Stone

Ночью тюрьма погружалась в абсолютную темноту. Тьма окутывала каменные стены, просачивалась в оборванные одежды заключенных, превращалась в чернильные разводы, которые не мог смыть до конца бледный дневной свет, проникающий через узкие световые колодцы под потолком. Когда ветер снаружи стихал, неподвижная тьма внутри приобретала свой собственный вес, и многие ломались под её тяжестью.

Но не это терзало Китеона, тринадцатилетнего вора, в его первую ночь в темноте. Его мысли возвращались к одному и тому же факту, который раз за разом оказывался на вершине огромной груды информации, обрушившейся на него накануне: о тюремном распорядке, правилах и установленном порядке вещей. Он услышал его от Драса, своего друга из Квартала Чужаков, а теперь - сокамерника: “Хикс – начальник стражи, но на деле всем заправляет Ристос”.

Должно быть, Китеон скривился, услышав об этом. “Постарайся понять, - предупредил его Драс, - Ристос не похож на тех громил, которых Добровольцы вышвырнули прочь из Квартала. Он считает себя царем. Он чудовище. Поэтому-то он и здесь”.

Мы здесь,” – поправил Китеон.

“Ты здесь, потому что вор из тебя никакой, и ты попался на краже гнилых овощей и горсти монет. Я здесь, потому что влез в драку. Мы не убийцы. Поэтому просто смотри по сторонам”. – Драс пожал плечами, как бы утверждая, что говорить тут не о чем.

Art by Zack Stella

Драс был на три года старше Китеона и славился вспыльчивым нравом. Он попал в тюрьму больше трех месяцев назад, и Китеон был рад встретить его снова, несмотря на то, что ему вовсе не понравилось то, что он увидел в его жестах. Китеон попробовал зайти с другой стороны.

“Ты – один из моих Добровольцев, Драс. Этот Ристос должен остерегаться нас, а не наоборот”.

“Сейчас ты так легко говоришь об этом, но он ещё больше, чем те головорезы снаружи. Я тебе говорю, он здесь главный”, – с этими словами Драс поднялся и ушел прежде, чем Китеон успел ему возразить.

Самые разные люди постоянно пытались проложить себе дорогу в Квартал Чужаков, чтобы раскинуть там свои сети воровства, шантажа и контрабанды – громилы вроде Антеда Кровавого Топора или скользкие типы вроде Кревария Ядовитого. Китеон умел различить в человеке возмутителя спокойствия – в конце концов, он провел большую часть жизни, так или иначе разбираясь с ними, и теперь ему не терпелось встретиться с Ристосом.

На рассвете новых заключенных сковали вместе железной цепью и повели по запутанным коридорам в толще грубо обтесанного камня. Китеон насчитал шестерых узников, из которых двое выглядели так, как будто им уже приходилось бывать тут ранее. Стражник открыл тяжелые деревянные двери, и их ввели в огромную комнату, похожую на пещеру, где работали заключенные.

Воздух в комнате был затхлый, как в камере Китеона, но здесь к нему примешивался запах плесени. В центре зала в пол был врезан круглый вал двадцати футов в диаметре. Другой конец вала уходил в потолок, а между ними огромные бочки двигались в обоих направлениях на десятках тросов.

“Добро пожаловать к Водопаду Акроса, - проревел сгорбленный надсмотрщик, - где вода течет вверх!” Он засмеялся собственной шутке. Китеон не нашел в этом ничего смешного, но заподозрил, что скоро поймет.

Другие стражники согнали Китеона и остальных к огромному вороту с шестью валами, который крутили узники, по шесть человек у каждой рукояти, проворачивая её вокруг массивной дубовой оси.

“Первая группа! Перерыв!” – сказал стражник. Заключенные у одной из рукоятей остановились и отошли, растирая ноющие мышцы и утирая заливающий глаза пот.

Китеон почувствовал толчок в спину и занял свое место у вала рядом с остальными новичками. Деревянный брус был отполирован бесчисленными ладонями, которые толкали его, преодолевая сопротивление бесконечных бочек воды, которые поднимались от реки в долине в полис Акрос, стоящий на вершине утеса. Это и была тюрьма. Работа и неволя. Теперь он будет тягловым животным. Это было чем-то похоже на обучение гоплитов, припомнил Китеон, улыбнувшись своим мыслям. Сделать свое тело мрамором – говорили они, заставляя выполнять ежедневные упражнения в беге и переноске тяжестей. Но это было тогда, когда он собирался стать солдатом. Когда он был ребенком. Это было ещё до того, как его разжаловали из армии, до того, как он стал Добровольцем, до того, как из Добровольца он стал вором, и до того, как из вора он стал узником.

Art by Willian Murai

Его плечи и икры болели, когда он толкал ворот. Он пытался не обращать внимания на боль, фокусируясь на отдельных бочках, и следя за ними с того момента, как они появлялись из люка в полу, и до тех пор, пока они не пропадали в потолке. Он не считал их, только смотрел, заставляя себя проследить за ещё одной, и затем за следующей, и ещё. И за каждой бочкой всегда появлялась следующая.

В промежутке между двумя поднимающимися бочками Китеон бросал взгляд на узников, чинивших поврежденные бочки. Они набивали на них новые железные обручи деревянными киянками. Эти заключенные казались более сытыми и здоровыми, чем остальные.

Наконец прозвучало: “Первая группа! Вода!”

Китеон не помнил, чтобы другие группы вызывали таким образом, но кто он был такой, чтобы спорить. На дрожащих без опоры в виде деревянного бруса ногах он добрался до угла комнаты, где куски каменной кладки были разложены в виде самодельных сидений.

Старые и искалеченные заключенные наполняли водой из бочки треснутые глиняные кружки, и передавали их узникам из первой группы вместе с горбушкой черствого хлеба. Скудная пища не была Китеону внове. Квартал Чужаков в Акросе не отличался богатством или изобилием, и на его памяти было множество дней, когда ему, Драсу, Малышу Олексо, Эпикосу и Зенону приходилось ограничиться таким обедом.

Он вгрызся в черствый хлеб, и ощущение ссохшихся крошек во рту показалось ему знакомым. Он нашел кусок каменной кладки и прислонился к нему. Прохладная поверхность принесла желанное облегчение, к которому он добавил глоток воды. Он поднял кружку к губам и коснулся воды, наполнив рот холодной влагой.

“Подати!” – скрипучий голос прервал умиротворение Китеона. Он принадлежал толстому человеку немногим выше Китеона, который подошел к заключенным из первой группы.

Китеон наблюдал, как все заключенные, мимо которых проходил толстяк, беспрекословно роняли в подставленный мешок половину своей порции хлеба. Китеон проглотил свою воду. Ристос?

Человек подошел ближе. Он был голым по пояс, и его торс был покрыт густыми черными волосами, за исключением разбросанных там и тут опухших шрамов.

“Подати!” – снова повторил человек, остановившись напротив Китеона.

“Ага, ладно. Что у тебя есть?”

Человек издал звук, похожий на нечто среднее между смешком и ворчанием: “Моё колено на твоем горле, если ты будешь продолжать в том же духе, парень. Царь требует подати”.

“Царь? Ты Ристос?”

Человек не ответил. Китеон посмотрел туда, где чинили бочки. Огромный широкоплечий мужчина встретился взглядом с юным заключенным. Его лицо обрамляла грива серых, как зола, волос.

“Не, ты не можешь быть Ристосом, - сказал Китеон, снова посмотрев на человека перед ним. – Мне сказали, я должен бояться его”.

“Неплохо было бы”, - процедил громила сквозь сжатые зубы. Он отшвырнул мешок с отобранным хлебом, но ещё до того, как тот коснулся земли, Китеон соскочил с камня и пнул его ногой в голень.

Головорез заорал от боли и отшатнулся. Через мгновение Китеон был уже на ногах и обрушил на его лицо вихрь ударов. Словно в танце, он ускользнул от контратак, заставив противника потерять равновесие, и открыться для еще одного града кулаков.

Китеон улыбнулся. Он ощутил прилив сил и забыл про усталые мускулы и урчащий живот. Это была его стихия – драка.

Art by Eric Deschamps

Подручный Ристоса был опытным бойцом: Китеон мог утверждать это на основании опыта, полученного в дружеских поединках с Драсом. Этот парень умел держать удар, но был предсказуем, и, как и многие бандиты, с которыми Китеон сражался в переулках Акроса, был болтлив.

“Я еще выпью из твоего черепа!” – крикнул он.

Ещё один сокрушительный удар, ещё одно уклонение, и ещё одна череда ударов Китеона в челюсти и ребра.

Продолжай трепаться, - подумал Китеон, кружась вокруг противника. Для Китеона драка была чем-то естественным: интуитивно понятным и инстинктивным.

Другие заключенные смотрели на них, но никто не пытался вмешаться. Китеон улучил момент, чтобы осмотреть толпу в поисках Ристоса, который подошел ближе, но все еще наблюдал.

А затем мир перед глазами Китеона взорвался.

Он недооценил скорость громилы, и теперь обнаружил себя на земле, в то время, как противник уже был над ним, и его удары дождем сыпались на Китеона. Несколько первых достигли цели. Один с неприятным хрустом пришелся в нос и вызвал новый взрыв перед его глазами.

Надо было собраться. Надо было сосредоточиться.

Кулак противника поднялся, но прежде, чем он снова обрушился вниз, кожа Китеона вспыхнула множеством нитей света, от которых рябило в глазах.

Кулак рухнул на жертву. Но когда он ударил Китеона в скулу, боли он не ощутил. Вместо боли он почувствовал прилив энергии, которую вложил в новый удар. Он пришелся в челюсть противника, которая сломалась от его силы. Громила вскрикнул и повалился на землю.

Мальчик встал на ноги, и по его телу все ещё бежали полосы света.

Комната погрузилась в молчание, за исключением верзилы, который, скорчился на полу, баюкая раздробленную челюсть.

Кровь бежала из носа Китеона вниз по подбородку и капала на его грубое одеяние. Он сплюнул на камень, окрасив его красным, потянулся к брошенной сумке с хлебом и вытащил кусок. Все глаза устремились на него, но Китеон просто посмотрел на Ристоса и погрузил зубы в хлеб.

Ристос подал знак, и полудюжина заключенных окружила Китеона.

Тыльной стороной ладони мальчик вытер кровь с лица, размазав её по щеке. Он взглянул в глаза подручных Ристоса, снова обернулся к их вожаку и усмехнулся.

Страже не потребовалось много времени, чтобы проложить себе путь сквозь толпу заключенных, но и Китеону много не требовалось. Подошедшая стража обнаружила Китеона избивающим последнего из людей Ристоса. Его лицо и кулаки были в крови.

Только когда тринадцатилетний мальчишка увидел стражников, направляющихся к нему, он наконец позволил себе упасть на пол, выложившийся до конца, обессиленный, и полностью удовлетворенный.


Китеон стоял перед надзирателем с кандалами на запястьях, но улыбка все равно расползалась по его лицу. Хикс взмахнул рукой, и двое стражников, которые привели юного узника, повернулись и оставили Китеона наедине с надзирателем.

Art by Chris Rallis

Хикс непринужденно оперся на деревянный стол, усеянный кучами записей и документов. Он был широк в плечах, и носил свой нагрудник с легкостью опытного солдата. Он посмотрел на Китеона, изучая его лицо, провел пальцами по густой седеющей бороде, и заговорил: “Ты провел здесь меньше двух дней. - Он сделал глубокий вдох. – Двух дней из десятилетнего срока. Драка у водяного колеса, семь заключенных в лазарете, и бунт. Все на твоем счету”.

С точки зрения Китеона, это звучало, как перечисление его заслуг.

“Ах да, - добавил Хикс. – И ещё мне доложили, что ты пытался бежать ещё вчера по дороге сюда”.

“Вы обвиняете меня?”

“Разве здесь есть кто-то ещё?”

Китеон не ответил.

“Удовлетвори моё любопытство, - продолжил надзиратель, - если бы твой план сработал, ты бы не боялся того, что случилось бы, попадись ты снова?”

“Я бы пережил это. Кроме того, думаю, вы провели не так много времени в Квартале Чужаков, не так ли? Если бы я добрался туда, Добровольцы защитили бы меня. Вы бы никогда меня не получили”.

На этот раз улыбнулся надзиратель: “О, конечно. Добровольцы. Защитники Квартала. Добровольцы Китеона”.

Art by Mark Winters

“Угу.”

“Весьма верные сподвижники. И многие из них рано или поздно оказывались тут. Сейчас Добровольцев представляет здесь твой друг Драс, верно? Ну и ты сам, разумеется. Знаешь, здесь есть заключенные, которые были бы не прочь поговорить, и даже более того, с тобой и твоими Добровольцами – но, кажется, ты предпочитаешь заводить не друзей, а врагов”.

“Ристос? – Китеон не смог сдержать смеха. – Моя мать говорила, что такие, как он, слабы, потому что вся их сила проистекает из того, какими они кажутся со стороны. “Сила в поступках”, - говорила она. – Ристос слаб. Я видел это своими глазами. И теперь это знают все”.

Надзиратель усмехнулся: “Понимаю. В таком случае, ты не удивишься, узнав, что он и его люди теперь в лазарете”.

“Я к нему не прикасался”.

“Все прошло так, как ты и сказал. Его власть испарилась, когда мальчишка побил его людей у всех на глазах, а сам он сбежал. Когда тебя заперли прошлой ночью, вспыхнуло восстание – поднятое Драсом, имей ввиду. Ристоса с них было довольно, и они дали ему это понять. Не у всех есть твой дар игнорировать полученные удары”.

“Он сам напросился”.

“Возможно. Он бандит, это правда. Но некоторые вещи имеют свою ценность, несмотря на то, чем кажутся. Скверный, он все же помогал поддерживать порядок. – надзиратель поднял руки. – И что теперь я должен делать? ”

“Я не могу учить вас вашей работе, Надзиратель”.

“Не можешь. Но возможно, ты можешь мне помочь. Станешь ли ты моим новым Ристосом?”

“Я лучше, чем Ристос”.

“Правда? Докажи это”.

“Доказать это? Он в лазарете, а на мне ни царапины”.

“И что с того? Ты займешь его место? Само по себе это не делает тебя лучше. Это делает тебя таким же”.

“Мы никогда этого не узнаем. Я не собираюсь тут задерживаться”.

Движением, быстрота которого поразила Китеона, Хикс снял с пояса тяжелую связку ключей и бросил на стол. Железо зазвенело, и прежде, чем стихли отзвуки удара, в его руке появился кинжал. Китеон сделал шаг назад, сжав кулаки, и световая рябь заплясала на его коже.

“Не бойся, - сказал Хикс. – Судя по всему, пытаться причинить тебе вред будет бесполезно". Он прокрутил в руке кинжал так, что лезвие оказалось в ладони, и протянул его Китеону: “Возьми его”.

Китеон колебался лишь мгновение. Его пальцы сомкнулись на рукояти.

“Я предлагаю тебе свободу, - сказал надзиратель. – Все, что тебе надо сделать – это взять ключи, и ты свободен”.

“Вы просто так выпустите меня отсюда?”

“Нет. Тебе придется убить меня ради них. И если то, что говорят о тебе – правда, шансов у меня немного”.

Китеон ощутил прилив гордости. Он всегда любил драку. В этом он действительно был хорош.

Несколько долгих секунд Китеон держал клинок перед надзирателем. Ни один из них не отвел глаза.

“Я не буду убивать вас”, – наконец сказал Китеон. Он уронил руку, и кинжал звякнул о каменный пол.

“Потому что ты не убийца. Ты не Ристос”.

“Жаль вас разочаровывать”.

“Напротив. Я рад такому исходу. Именно на это я и надеялся. Ты вор, осужденный за кражу. Но ты украл пищу, чтобы накормить своих друзей и их семьи. Ты сделал то, что считал правильным”.

Китеон уставился на цепь, сковывающую его лодыжки: “Что вы хотите от меня?”

“От большинства моих заключенных я жду спокойствия и повиновения. От тебя? Я хочу, чтобы ты принял моё предложение. Я хочу учить тебя, Китеон”.


Хотя Китеон и не соглашался на обучение, на его протесты не обращали особого внимания. На следующее утро его подняли до рассвета и приволокли в скромный тюремный гимназий. Он представлял собой круглый участок утоптанной земли, окруженный высокими стенами. Хикс стоял в центре похожего на арену круга, и при их появлении бросил в грязь связку ключей.

“Я все ещё не собираюсь убивать вас”, - сказал Китеон.

“Надеюсь на это, - ответил надзиратель. – Просто подойди и возьми их”. Уголок его рта искривился в усмешке: “Справишься – они твои”.

Китеон бросился вперед.

Спустя несколько часов, к своему отчаянию, он не продвинулся ни на шаг. Каждая попытка пресекалась сверкающими цепями из белой энергии, вырывающимися из под земли, сковывая ноги, или сияющими магическими плетьми, обвивающими его ровно настолько, чтобы прервать его движение и кувырком отправить на землю. Прогресса не было. Ключи были недосягаемо далеки, и с каждой бесплодной попыткой они оказывались все дальше.

Art by Chris Rallis

Наконец, так и не проронив ни слова, Хикс подобрал ключи и покинул площадку. Китеон упал на колени, чувствуя горечь и разочарование.

Следующие дни были похожи на первый: Хикс предлагал ключи, Китеон пытался добраться до них, снова терпел неудачу, Хикс снова уходил с ключами, а Китеон оставался, исполненный негодования.

Одним серым утром после жестокой бури Китеон, наверное, уже в сотый раз пытался подняться из грязного болота, в которую превратилась площадка гимназия.

В ярости он крикнул надзирателю: “Я не могу это сделать!”

“Почему? Разве ты недостаточно храбр?”

Китеон отвернулся.

Хикс продолжал: “Разве ты недостаточно силен? Или недостаточно быстр?”

Надзиратель стоял над Китеоном и смотрел на юношу. Китеон вернул ему презрительный взгляд. На его глазах выступили слезы.

“Дело не во мне! Это все ты! Ты ни разу не дал мне даже приблизиться к ним!” – сказал Китеон.

Услышав эти слова, Хикс опустился в грязь подле него: “Теперь ты понял”.

Иеромантию часто называли “магией закона”, но Хикс считал это излишним упрощением. “Законы создаются людьми, и люди меняют их, но это всегда происходит вследствие каких-то поступков. Человек крадет вещь, и люди переписывают законы, чтобы предотвратить новые кражи. Это – отправная точка, с которой начинается практическая иеромантия”, - говорил он.

“На каждое действие возможна реакция, которая может остановить его, - учил Хикс. – Мастер иеромантии может приспособиться к любому сценарию и повернуть любое развитие событий в свою пользу. Победа в любом состязании достается тому, кто лучше контролирует ситуацию”.

Спустя полдюжины попыток побега Китеон начал привыкать к своему обучению. Оно помогло ему отточить природные способности к чтению языка тела и жестов противника в бою, и научило предугадывать их поступки. Иеромантия стала инструментом, который позволял Китеону расстраивать планы врагов и одерживать над ними верх.

Каждое утро Китеон – ученик вставал до рассвета и присоединялся к Хиксу в гимназии, а каждый полдень на его запястьях снова появлялись кандалы, и Китеон – заключенный присоединялся к остальным у Водопада Акроса. И то, и другое шло ему на пользу. Иеромантия закаляла его разум, а вращение огромного вала укрепляло тело.

Art by Chris Rallis

Он попал в ритм такого существования, и на протяжении четырех лет придерживался его, чтобы пережить каждый новый день. До тех пор, пока однажды утром привычный распорядок не был нарушен.

Глаза Китеона распахнулись от высокого пронзительного вопля. Встревоженный, он вскочил на ноги. Кажется, он проснулся позже, чем обычно. Где же стража?

Снова зазвучали крики, сливаясь в многоголосый, ужасающий хор.

Гарпии. Он не знал, откуда взялась эта мысль, но сомневаться не приходилось. Китеону еще не доводилось встречаться с гарпиями, но он слышал рассказы об этих крылатых тварях, питающихся падалью и похищающих детей.

Он вскочил на ноги и, с трудом дотянувшись, выглянул в окно. Гарпии приближались со стороны реки. Их пронзительные вопли мешались с раскатистыми ударами колоколов, которые созывали солдат к их постам на стенах Колофона, могучей крепости Акроса. Паническая суета наверху говорила о том, что никто из стратианов или всадников Оромай не явился с предупреждением.

Сквозь узкую щель окна Китеон видел, как орда опустилась на крепость, как мухи на несвежую падаль. Казалось, гарпиям не было конца, и он никак не мог оторвать взгляд от черного облака из перьев, голода и когтей.

Среди ужасных воплей Китеон различил стук в дверь своей камеры, и, обернувшись, увидел лицо Хикса за решетчатым окошком.

“На полис напали”, - сказал Хикс.

“Гарпии”.

“Невиданное количество”.

Щелкнул засов, и дверь распахнулась. Фигура надзирателя заслонила собой дверной проем. Он был облачен в доспех: на нем были бронзовый нагрудник, такие же наголенники, и окованный металлом шлем. В одной руке он держал обнаженный меч, а в другой – перекинутый через плечо мешок из грубой ткани.

“Хочешь заслужить свободу?” - спросил Хикс, бросая мешок к ногам Китеона.

Китеон поднял бровь. Он опустился на колени и нашарил в мешке рукоять акросского меча в ножнах. Кроме него, в мешке лежало прочее вооружение гоплита – нагрудник, поножи и круглый щит. Китеон усмехнулся.

Вскоре Китеон, вооруженный и закованный в доспехи, оказался около пещерного водопада, окруженный почти половиной других заключенных. Надзиратель Хикс встал на обломок каменной кладки и обратился к собравшимся преступникам.

“Как вы знаете, стая гарпий напала на город, опередив всех дозорных. Мы не знаем, почему, и, в сущности, это не важно. У меня есть приказ: открыть камеры и предложить свободу тем, кто будет сражаться, чтобы защитить полис. Вы – те, кто приняли моё предложение. Что бы ни случилось в прошлом, Акрос – ваш город. Сегодня от вас зависит его будущее, и ваше место в нем. Если вы падете в бою, вы падете среди героев. Будьте достойны такой судьбы!”


Китеон и Хикс выбежали из-под сводов Арки Героев на яркий песок арены во главе ополчения из бывших заключенных. При их приближении гарпии бросили тела акросских стражников и поднялись в воздух, закладывая виражи, чтобы наброситься на свежее мясо.

Так много, - подумал Китеон.

Крылатые существа закружились над городом – бурлящая, голодная толпа, - и обрушились на заключенных.

Люди рассеялись, парируя сыплющиеся удары. Гарпия спикировала на Китеона, которому едва хватило времени на то, чтобы поднять щит и отразить тяжелый удар. Гарпия вцепилась в кромку щита своими когтями, но Китеону удалось прижать чудовище к земле. Его темные глаза придавали ему почти человеческое выражение – до тех пор, пока оно не разжало кожистые губы, обнажив острые зубы, предназначенные для того, чтобы пронзать живую плоть. Гарпия завизжала, пытаясь вывернуться на свободу, но крик оборвался, когда Китеон вонзил свой меч в её шею.

Другая гарпия обрушилась ему на спину прежде, чем он успел вытащить свой клинок. Когти глубоко вошли в его левую руку. Китеон сжал зубы и перенес вес на правую ногу, чтобы отгородиться щитом от нового противника. Гарпия ударилась ребрами о щит и была вынуждена отступить.

Он приготовился к контратаке.

Пригнувшись и опираясь на руки, гарпия описывала круги вокруг Китеона. Китеон кружился вслед за ней. Наконец она остановилась, подняла свои крылья с черными перьями, и закричала.

Китеон бросился к ней.

Ударив крыльями, гарпия взмыла в воздух, избегая атаки, в то время, как другая врезалась в Китеона. Гарпия и акроссец покатились по песку арены.

Новые гарпии слетались к Китеону, будто грифы, собирающиеся, чтобы обглодать его кости.

Острые зубы вонзились в его плечо.

Китеон вскрикнул от боли, но крик быстро перерос в грозный рев. Он обеими руками обхватил гарпию, впившуюся в его плечо, и, прикрывшись ею, как щитом, от остальных, выскользнул на свободу. Отбросив гарпию прочь, он поднялся на ноги. Это дало ему мгновение передышки.

Прежде, чем гарпия успела вновь подняться на ноги, Китеон пригвоздил чудовище к земле сверкающими белыми цепями.

Art by Igor Kieryluk

Враги слетались отовсюду. Все вокруг заслонил вихрь черных перьев, а звуки тонули в пронзительных воплях гарпий.

Внезапная вспышка белого света разорвала небо над ареной, заливая все вокруг волнами энергии. Застигнутые ими гарпии заметались в воздухе, сталкиваясь друг с другом.

Хикс. Китеон нашел своего учителя на ступенях у подножия колонны Ироя в середине арены. Его глаза ярко сияли тем же белым светом, что и та энергия, которая низвергалась на них с неба.

Когда растерянные гарпии падали на песок, Китеон призывал светящиеся белые цепи, приковывающие их к земле.

“Это не удержит их надолго, - загремел магически усиленный голос Хикса, перекрывая шум. – Собирайтесь вокруг колонны. Встаньте спиной к ней и сомкните щиты!”

Китеон подхватил свой меч и помчался к Хиксу, туда, где выжившие заключенные уже образовывали кольцо вокруг колонны. Они сомкнули щиты и ощетинились копьями и мечами. Теперь они стали единой сущностью, фалангой в Храме Триумфа, противостоящей орде врагов.

Множество гарпий погибло, и еще больше – бежало перед ними.

Китеон поднял свой меч: “Гоплиты Разбитых Цепей!” – объявил он, и ответом ему был всеобщий воодушевленный рев.

Передышка оказалась короткой. “Циклоп!” – донесся крик от стен Колофона.

“И еще один!” – ответили ему.

“И здесь!”

Китеон обернулся к Хиксу: “Надзиратель, стены!”

Высоко над ареной снова собирались гарпии. Многие из них полетели прочь от стен в поисках более легкой добычи.

“Если гарпии доберутся до стражей, стены не удержать, - сказал надзиратель. – А если циклопов больше, чем несколько штук – они все равно окажутся бесполезными”.

“Позвольте мне собрать Добровольцев. Если вы сможете прикрыть нас от гарпий, мы разберемся с циклопами у стен”.

Китеон почувствовал на себе тяжелый взгляд Хикса. Он встретил его, ожидая нового урока, несмотря на то, что они находились на поле боя, но его учитель просто кивнул.

Спустя мгновение Китеон уже пробирался по стене, окружающей город. Гарпии пролетали мимо, стягиваясь к Храму Триумфа. Обернувшись, чтобы проследить за их направлением, он увидел яркую белую спираль, стремящуюся к небу. Пульсирующая энергия слетала с неё сверкающими прядями, и Китеон понял.

Гарпий притягивал источник энергии, и они снова собирались над Храмом Триумфа. Он не знал, как долго надзиратель и остальные смогут продержаться там, но если этого времени ему не хватит, чтобы разобраться с циклопами, полис будет потерян.

Он бежал напрямик, минуя беспорядочные группы солдат, пытающихся оказать сопротивление циклопам. Каждый удар по стене разносился по всему полису, эхом отдаваясь в мраморе и каменной кладке.

Наконец он достиг Квартала Чужаков, где старая стена поворачивала внутрь, обозначая исходные границы полиса. Стену достроили, чтобы вместить Квартал, но здесь она была не столь высока и надежна, как в других местах. С места, где он стоял, было видно троих циклопов, приближающихся к стене. Предоставленные самим себе, они бы просто снесли её.

Со старой стены Китеон соскочил на Каменное Копье, пристроенный к стене переход, при помощи которого можно было быстро попасть в нужную часть Квартала. Знакомые запахи Квартала ударили в нос. Под ним лежали улицы, которые он знал и любил с детства, улицы, которые он не видел с того момента, когда за ним пришла акросская стража. Его не было здесь четыре года. Его не было здесь, когда началось нападение. Но теперь он вернулся. Здесь он был дома.

Китеон бежал вдоль Каменного Копья к надвратной башне, где не-акроссцы впервые попадали в полис. Приблизившись, он увидел человека, который руководил переноской огромных балок, предназначенных для укрепления ворот. Китеон рассмеялся. Он узнал этого человека – Добровольца по имени Зенон, выходца из Сетессы, любителя сделать ставку на исход любого состязания, какое попадалось ему на глаза. Лохматая грива его волос стала еще больше, но на нем все еще был тот же зеленый плащ, в котором впервые пришел из лесного города в Акрос много лет назад. Китеон приветствовал своего друга.

“Я сперва не поверил, когда мне сказали, что они выпустили заключенных”, - сказал Зенон..

“Сколько ты поставил на то, что я ещё жив?”

“Кто сказал, что я ставил на то, что ты жив? Кроме того, еще не время требовать мой выигрыш, - его рот искривился в усмешке, которая могла бы показаться жестокой, не будь Китеон с ним давно знаком. – Вообще говоря, если ты вдруг не заметил, несколько циклопов сейчас ломятся в город. Поможешь нам?”

Китеон спустился вниз, чтобы помочь тащить одну из балок. Стена за ними застонала от гулкого вдара, когда один из циклопов всем весом обрушился на неё.

“Она сейчас рухнет!” – крикнул Зенон.

Китеон повернулся к другу: “Тогда нам надо открыть ворота”.

“Что?” – Зенон уставился на него.

“Поверь мне”, - сказал Китеон, устремившись к воротам. Он понимал, почему колеблется Зенон: еще пару лет назад на его лице отразилось бы то же самое озадаченное выражение, или, что более вероятно, он бы просто без лишних раздумий бросился бы укреплять поддающуюся стену. Но с тех пор прошло несколько лет. Приспособиться, обратить положение себе на пользу, убедиться в успехе.

Китеон уверенно повис на одной из балок, которая удерживала ворота запертыми.


Огромные деревянные ворота застонали, когда их тяжелые петли поддались под усилиями тяжелых рукоятей. Этот звук не остался незамеченным. Как и надеялся Китеон, циклопы обратили внимание на открытый участок в стене и устремились к нему. Китеон и горстка Добровольцев прошла сквозь ворота и вышла на дорогу перед ними.

“Запирайте ворота!” – крикнул Драс солдатам в надвратной башне.

Первый циклоп подбежал к ним, когда ворота, скрипя, уже начали закрываться. Казалось, он был воплощением голода и безрассудной ярости, и его единственный глаз неотрывно глядел на ворота за спинами Добровольцев. Несоразмерно огромная пасть циклопа открывалась и закрывалась на бегу, и из неё во все стороны летели комья пенящейся слюны. Такая пасть могла бы проглотить человека целиком.

Art by Raymond Swanland

Добровольцы выстроились клином, подняв копья, с Китеоном на острие атаки. Когда циклоп поднял свою огромную руку, чтобы смахнуть досадную помеху с пути, Китеон создал магические цепи, приковавшие запястья чудовища к земле.

“Готовьтесь, Добровольцы!” – сказал Китеон.

Циклоп отпрянул, пытаясь разорвать цепи, но тщетно. В ярости он кинулся вперед, чтобы освободиться от пут. Китеон развеял чары, и импульс чудовища бросил его к ногам защитников. Добровольцы встретили его полудюжиной копий, на которых циклоп повис, увлекаемый собственной тяжестью. Циклоп испустил рев, в горле заклокотала кровь, и он упал на дорогу между Китеоном и Добровольцами.

Прежде, чем Китеон успел вернуться к своим товарищам, второй циклоп добрался до них. Зенон из Сетессы бросил Китеону своё копье, и тот поймал его ровно в тот момент, чтобы уйти из зоны досягаемости циклопа. Китеон крутанулся, нашел точку опоры и вонзил копье в ногу великана. Острие копья пробило плоть и вышло с другой стороны.

Циклоп попытался прихлопнуть Китеона, но для этого ему пришлось сделать шаг. Удар древком копья пришелся во вторую ногу чудовища, и оно рухнуло на колени.

Китеон вытащил меч и перерезал ему горло.


Art by Adam Paquette

Солнце осветило вершины гор, поднимающихся над Акросом. Китеон на мгновение перестал карабкаться вверх, чтобы подставить лицо солнечному свету.

Драс догнал его: “Что ты делаешь?”

Китеон бросил взгляд на лежащий внизу Акрос: “Ты знал, что тюрьма – это последнее место в Акросе, куда попадают солнечные лучи?”

“Неудивительно”

“Что ж, сегодня мы увидели их первыми”, - сказал Китеон, закрыв глаза и глубоко вдохнув морозный воздух.

“И я бы сказал, мы это заслужили. Смотри”, - Драс указал на дорогу перед главными воротами полиса, где больше двадцати акроссцев тянули за привязанные к безжизненному телу циклопа веревки. Два других циклопа без движения лежали на мостовой.

“Полностью заслужили”, - согласился Китеон.

Двое Добровольцев продолжили карабкаться в горы. Они искали признаки приближения новой волны чудовищ, или любые признаки того, что нападение еще не закончено.

Поднявшись выше, Китеон и Драс разделились. Драс отправился на север, а Китеон выбрал тропу на юг.

Больше часа спустя Китеон обнаружил крошащуюся тропу, которая уводила вверх по горному склону. Он был не слишком опытным скалолазом, но полагался на свои рефлексы, чтобы сохранять равновесие. Тропинка привела его на край ущелья, по дну которого протекала река, устремляясь вниз в сторону Акроса. Через ущелье был перекинут мост, который каким-то образом казался рукотворным и природным одновременно. Взгляд Китеона скользнул вдоль моста. Другая сторона ущелья купалась в солнечном свете, несмотря на то, что тени все еще скрывали окружающие скалы.

Китеон пересек мост.

К его удивлению, человек приветствовал его на той стороне. Могучий стан человека скрывала текучая золотая ткань. Густые черные волосы ниспадали на плечи, а над головой парил венок из листьев золотого лавра. Копье в его руках было украшено сверкающей золотой филигранью, которая окружала светящуюся сферу. За его спиной поднималась огромная мраморная статуя, столь ярко освещенная, что Китеон не мог разглядеть её черт.

“Китеон Иора из Акроса, - произнес человек, и его голос, казалось, звучал отовсюду. – Твоя задача ещё не выполнена”.

“Верно, раз уж ты стоишь у меня на пути, - полосы белой энергии уже заструились по коже Китеона. – Кто ты?”

Человек опустил на землю свое копье, и в изменившемся освещении Китеон узнал в статуе мраморную копию человека, стоящего перед ним.

Art by Raymond Swanland

Все, что Китеон смог выговорить, было: “Гелиод”.

“Бог Солнца”, - прогремел Гелиод.

При этих словах Китеон склонил голову.

“На тебя была возложена задача защитить твой полис. Чудовища, напавшие на него, сделали это не по своей злобе. Они бежали от чего-то, многократно худшего. Мой брат, Эреб, бог Подземного Царства, подчинил себе жестокого титана, который теперь бродит по землям за этими горами. В своем странствии однажды он пройдет сквозь Акрос”.

“В странствии? Чего он ищет?”

“Он должен вернуть Эребу тех, кому удалось бежать из Подземного Царства. Те, кто окажутся на его пути, ничего не значат для Эреба. Он знает только, что все смертные неизбежно окажутся в Подземном Царстве”.

Бог Солнца протянул руку и положил её на плечо Китеона: “Ты доказал свою доблесть при нападении на твой полис, но теперь настало время доказать, что ты достоин быть моим поборником”. Он поднял к залитому солнцем небу свою руку, и свет сгустился вокруг его кулака. Сияние вытянулось и приняло форму копья, напоминающего собственное оружие солнечного бога.

“Возьми это копье и уничтожь титана. Эту задачу я возлагаю на тебя. Это – твое испытание.”

Китеон разинул рот, охваченный изумлением от копья и от задачи, которую бог поставил перед ним.


Китеон бежал. Под его ногами летела потрескавшаяся, опустевшая земля. Грудь отяжелела, и вздох обжигал легкие, но ноги все еще несли его вперед. Если он справится, ноги донесут его до низкого холма впереди, где возвышалась обветренная, рассыпающаяся груда камней. И там он уже не будет один.

Тяжелые шаги, каждый длиной с полдюжины шагов Китеона, сотрясали землю за спиной, вздымая облака пыли. Убить титана – непростая задача, но Китеон явно произвел впечателение на слугу Эреба. Он бросил взгляд на липкую черную кровь, приставшую к острию его осененного солнцем копья, и рискнул оглянуться. Весь обзор заслонила огромная фигура титана.

Art by Peter Mohrbacher

Титан был облачен в чешуйчатую броню, сделанную из множества золотых масок тех, кому удалось бежать из Подземного Царства. Сейчас пустые глаза каждой маски, казалось, глядят прямо на Китеона.

Тень пронеслась над головой. Китеон заметил оголовье огромного кистеня титана, которое падало на него, подобно метеору. Он откатился прочь, и тяжелый удар обрушился на землю позади него.

Когда Китеон достиг скал, он не остановился. Когда он пробегал между двумя осыпающимися колоннами, кистень титана задел одну из них. Левая колонна взорвалась залпом каменных осколков.

Китеон распластался на земле. Затылком он ощутил что-то теплое, и, ощупав его, увидел кровь на своей ладони. Неосторожно, - подумал он. – Следовало предвидеть это. Лязг цепи сообщил Китеону, что титан начал готовить свой кистень к следующему удару. Ему следовало двигаться.

Титан испустил низкий, раскатистый рев, и гнилостный запах плесени разлился из его рта. Подобравшись, Китеон вдохнул оскверненный воздух, и хотя ему показалось, что он застыл у него в глотке, этого хватило, чтобы ускользнуть от очередной попытки титана превратить будущего поборника Гелиода в бесформенную кашу.

Титан ударил слева. Китеон ожидал этого. Он, не шелохнувшись, принял удар, оставшись невредимым, импульс удара поглотила его защитная магия. Он уцепился за один из огромных пальцев титана и уперся ногами. Ему нужно было лишь мгновение.

“Сейчас!” – крикнул Китеон.

Мгновение спустя Драс выбежал из-за другой каменной колонны. “Добровольцы, - крикнул он, - Валите его!”

Трое Добровольцев выскочили из укрытия и присоединились к Драсу. В их руках были веревки, заканчивающиеся грубыми крюками. Просто еще один забияка в Квартале, - с улыбкой подумал Китеон среди царящего хаоса.

Олексо, младший среди них, захлестнул свою веревку вокруг могучего предплечья титана, и крюк глубоко вошел в бледную плоть. Остальные последовали его примеру, и когда титану удалось освободиться от хватки Китеона, Добровольцы повисли на своих веревках. Титан потерял равновесие. В ярости он взмахнул над головой кистенем, явно собираясь избавиться от источника неприятностей.

Art by Karl Kopinski

Для каждого действия есть противодействие. Эта мысль заполнила разум Китеона. У каждого действия есть ключевой момент, и если суметь найти его, то можно переломить ход битвы. Он увидел свой шанс.

Когда кистень из черного железа описал круг вокруг головы титана, Китеон прибегнул к иеромантии, чтобы создать призрачный клин, и ударил титана по локтю, отчего его рука согнулась на сгибе. Импульс кистеня отправил оголовье по дуге через плечо титана, и оно ударило его в спину. Титан упал на колени, и поднял голову, чтобы зареветь от боли и гнева.

Больше ничего Китеону не требовалась. Он взбежал вверх по одной из колонн, но, не достигнув вершины, обернулся и с копьем в руке обрушился на титана. Солнечный свет вспыхнул на острие, ослепляя титана, и Китеон вонзил свое оружие глубоко в грудь врага, между золотыми масками Возвращенных. Черная кровь хлынула из раны, с последним вздохом титан рухнул в пыль.

Китеон откатился от павшего титана. Испытание пройдено, - подумал он. – Веление Гелиода исполнено. Акрос в безопасности.

Он вытащил копье и повернулся к Добровольцам. Они стояли здесь, горстка детей из Квартала Чужаков. Вместе они сбросили душащий захват преступных владык Квартала, спасли Акрос от орд буйствующих чудовищ, и с помощью одного бога уничтожили титана – прислужника другого бога. Они были его соратниками, его семьей, и его условиями, на которых он принял испытание Бога Солнца. В одиночку он был сильным и умелым, но вместе с Добровольцами – что для них могли значить дрязги богов?

Боковым зрением Китеон различил движение на горизонте. Вглядевшись, он увидел два столба дыма, поднимающихся в небо из черных глаз. Эреб, бог Мертвых, пришел, чтобы лицезреть поражение своего слуги. Черный дым сочился из темных глаз бога на бесстрастном лице.

Китеон снова поднял копье. Он был поборником Гелиода, бога Солнца. Если Эреб был причиной всех бед, значит он должен за это ответить. Китеон отправил копье в полет. Он почувствовал его силу, направил её, и копье рванулось в воздух навстречу Богу Мертвых.

Все так же бесстрастно, повинуясь одному движению тонкого запястья Эреба, его плеть раскрутилась, словно обладающая собственной жизнью и волей. Когда оно встретило в полете копье поборника, Эреб снова шевельнул запястьем. Со щелчком плеть отправила копье обратно к Китеону со скоростью, недоступной взгляду.

Китеон принял на себя контратаку, и Добровольцы сгрудились вокруг него. Полосы света зазмеились по его коже, и он собрал всю свою силу и магию, наблюдая за приближением копья.

Когда копье достигло его, оно взорвалось, выбелив все вокруг ослепительной вспышкой света.

Через короткое время свет померк, и глаза Китеона приспособились к нему. В ушах звенело, мысли путались.

Мир вокруг медленно обретал цвета. Он взглянул вниз, туда, где его ударило копье. Повреждений не было, но он заметил красные пятна. Он стер их, и увидел, что тыльная сторона ладоней тоже была покрыта кровью – на обеих руках. Но это была не его кровь…

Art by Winona Nelson

Нет.

Он стремительно обернулся.

Перед его глазами лежали четыре безжизненных тела.

Нет.

Земля покачнулась, и Китеон тщетно пытался устоять на ногах. Он с искаженным гневом ртом рухнул среди своих павших Добровольцев. Мысли вернулись к копью, брошенному его собственной рукой.

Китеон сжал кулаки. Его била дрожь. Его магия снова зажглась в нем, и полосы света все быстрее и быстрее закружились по его коже. С неё, все ярче и ярче, слетали искры и дуги света. Небо над ним вращалось.

Белый свет истекал из него, а мир вокруг начал сдвигаться, гнуться и растягиваться.

Кружащиеся миры возникли перед ним.

Сумрачное небо уступило место яркой синеве.

Он не понимал ничего: казалось, весь мир катится в пропасть.

Китеон устремил красные глаза и искаженное страданием лицо вверх, где сияло яркое солнце. Он закрыл глаза и упал на колени, не в силах сдвинуться с этого места.


Время шло. Сколько – Китеон не знал. От непрерывной, тупой боли немели внутренности.

Волосы на затылке встали дыбом. На меня смотрят, - подумал он. – Эреб? Гелиод? Плевать. Пусть смотрят.

Он ощутил дуновение теплого воздуха и услышал низкое, раскатистое рычание. Его глаза открылись, и огромная тень заслонила ему солнце.

Морда.

Зрачки приспособились к свету.

Львиная морда.

Китеон отпрянул, вскидывая руки и готовясь защищаться. Лев остался недвижим, и через мгновение Китеон опустил руки. Он увидел, что лев был снаряжен, подобно боевому коню, а в седле возвышался всадник, облаченный в доспех, какого Китеону ещё не доводилось видеть. Он покрывал его с ног до головы, и солнце сверкало на его поверхности.

Art by Anastasia Ovchinnikova

“Где я? Кто ты?” – выговорил Китеон. Слова с трудом покидали пересохшее горло.

“Я – Мукир, командир Рыцарей Дороги Пилигримов. Ты потерялся в Бэнте, в землях Валерона. Ты нездоров”. – при этих словах Китеон понял, что всадница была не одна. Несколько рыцарей выстроились за спиной своего командира. - “Как твое имя, странник?”

“Китеон,” – выдавил он.

“Гидеон?” – переспросила Мукир.

Прежде, чем он успел поправить всадницу, Китеона захлестнула волна покоя, внезапно поднявшаяся внутри него. Его глаза смотрели на небо.

За рыцарями он увидел женщину, спускающуюся вниз на двух белых крыльях. Чувство благородства, исходящего от неё, успокаивало и вдохновляло. Она парила над ними – ангел, облаченный в рыцарский доспех.

В это мгновение Китеон понял, что Терос, его дом, остался позади. Его Добровольцы были мертвы - и эту боль он принес с собой. Его испытание только началось.

Art by Willian Murai


НАЗАД К ПУТЕВОДИТЕЛЮ

Дизайн сайта
Добро пожаловать на сайт клуба настольных игр «Единорог», посвященный ККИ Magic: The Gathering.
Ресурс не является официальным сайтом игры.

Wizards of the Coast, Magic: The Gathering, and their logos are trademarks
of Wizards of the Coast LLC in the United States and other countries.
© 2012 Wizards. Used with permission. All Rights Reserved. This website is not affiliated with,
endorsed, sponsored, or specifically approved by Wizards of the Coast LLC.